Читаем Луи Вутон онлайн бесплатно
Вынужден будет признать выполнение за него работы как знак свыше? Решить, что его полные испытаний, зато всячески достойные похвалы усилия замечены в высших сферах? И что, не дожидаясь печального момента, когда изможденный хозяйственник свалится с ног, Создатель сжалился над ним и сделал опережающий шаг навстречу? Все-таки последний человек на земле, его надо беречь как зеницу ока, как вымирающий вид, занесенный в Красную книгу. Неважно, что это хозяйственник. Для Создателя нет разницы, он одинаково радуется каждому вдоху и выдоху, пусть они исходят из легких хоть больной полевки, хоть генсека ООН. Плоды эволюции различны, не все становятся разукрашенными в яркие перья напыщенными павлинами. Для того чтобы полуодетые девицы могли тереться своими усыпанными блестками ягодицами о шест в стрипбаре, где-то должен существовать мужичок в полукомбинезоне с отверткой в одной руке и гаечным ключом в другой.
Так устроен мир.
Возможно, я все же несправедлив к хозяйственнику. Недооцениваю вооруженного рабочим инструментом волшебника. Может, это именно он протянул руку помощи старому и немощному Создателю в решении его проблем. Попробуй-ка сам задуть свечи на многих миллиардах именинных тортах. В таком возрасте перепутать пару тумблеров – плёвое дело. И не стоит искать в этом глубокого смысла или символики конца света. Здесь всего лишь трясущийся от старости дедок, дело жизни которого недавно завершилось, и теперь он неприкаянно и беспомощно слоняется по невидимым человеческому глазу покоям, даже не помышляя о непосильной мести. Эгоцентризм двуногих и все промахи и недочеты уже давным-давно прощены. В том числе, и самое большое свинство. Например, Нобелевская премия, соискателем которой ему никогда не быть, лауреатом – тем более.
Директор по хозчасти прыгает в машину и несется к ближайшей электростанции. «Держись, старый! Сейчас все исправим!», – кричит он в синее небо.
На электростанции он первым делом врубает запасной генератор, предусмотренный для экстренных ситуаций. Экран телевизора засветился перед задремавшим небесным отцом, он недоверчиво трет глаза. Работает, правда, всего один канал, но то, что он транслирует, заставляет старика окончательно проснуться и даже сопереживать. В прямом эфире идет документальный сериал происходящего с хозяйственником. «Каков выдумщик!”, – одобрительно кивает Создатель дряхлой бесцветной головой.
Перед его глазами сменяются кадры приключений хозяйственника в катакомбах электростанции. Этот человек в полукомбинезоне действует с полной отдачей и оптимизмом, не то, что тот Иона в чреве кита, который тратил драгоценное время лишь на пассивные молитвы. Создатель смутно припоминает, что это он, кажется, сам и спас в тот раз Иону, но сегодня он вряд ли сделал бы то же самое. Теперь, став развалиной, он уже раздражается от такой бессильной покорности. Глядя на расторопные движения хозяйственника, его слезящиеся глаза вдруг начинают сиять, как несколько столетий назад.
Вскоре из подземных ходов раздается веселый стук, по туннелям понеслись груженые сланцем вагонетки, в исполинских очагах заплясал сатанинский адов огонь, подстанции зашипели как мангалы с шашлыками. Из возбудившихся труб, вновь обретших смысл жизни, в небо столбами устремляется плотный белый дым. Это превратившаяся в пар семенная жидкость вечного и непрерывного человеческого прогресса, она шаловливым облаком поплывет над любимой и родной планетой, оплодотворяя все, даже самые неплодоносные земли последним технологическим достижением.
Ласковый дым согревает атмосферу и щекочет благодарные ступни Создателя, когда он, сгорбившись на террасе, болтает своими божественными конечностями. Старику тепло и приятно. Он гордится директором административно-хозяйственной части.
Хозяйственник же возвращается в город. Опустив стекло, он высовывает наружу свое запачканное сажей лицо и улыбается небу. И небо улыбается ему в ответ. Аллилуйя!
Открыл новый вид терапии против пустоты и одиночества – чтение вслух. И как я раньше до этого не додумался. Дал обвести себя вокруг пальца всему этому необъятному массиву биографий, решил, что их въедливые погонные метры и составляют подавляющую часть литературного рынка. Я ошибся. Здесь тысячи книг, хватило бы не на одну жизнь, а то, что я до сих пор видел в этих богатейших залежах – не лекарство для души, а исключительно растопка с глубокомысленными портретами на глянцевых обложках.
Если не учитывать плакаты и инструкции, то к чтению в целом дикарь во мне относится с безответственным высокомерием. Но, кажется, я перехитрил его. Убедил использовать книги для поддержания внутреннего костра. Дикарь боится холода, а потому соглашается. Ведь жизнь порождена солнцем, а не снегом или льдом.
Решил исследовать истоки. Упаковался в шубу и уселся в отделе детской литературы. На столике передо мной убывает по глоточку Martell VS.
