Читаем Луи Вутон онлайн бесплатно
Смотрел на дверь, на пыльную ручку без следов ребячьих пальцев. Сегодня вполне может быть шестое сентября, но запросто и второе июля, когда все это началось. Или закончилось. К моему удивлению, дверь оказалась незапертой. Для кого они держали ее открытой второго июля, когда все нормальные дети уже давно с головой окунулись в призывный водоворот лета? Для какого-нибудь упрямца, оставленного с заданиями на лето, который не соглашался мириться с муками академической нагрузки? Я перетерпел отражение одинокого юноши в дверном стекле. Всплывшая откуда-то изнутри горькая усмешка, встала в уголках рта в стратегически защитную стойку.
Позволил ногам подняться по затемненным лестницам. У паркета и подошв потрясающая память. От их встречи, их взаимного соприкосновения в душе вспыхивают теплые чувства. Классическая лестница, всегда в одном месте здания, с готовностью предлагает гостю все до единой свои ступеньки. Она преданна и внимательна, в отличие от эскалатора, подставляющего тебе движущиеся полоски железа, где едва умещаются две ступни, и не намеренного тратить себя на более близкое знакомство.
Вскоре, благодаря чудесам мышечной памяти, я стоял перед знакомой дверью в класс. Помедлил. Терпеливо дожидался, пока темный коридор не найдет в регистрах моей забывчивой памяти нужные картины. И только тогда нажал на ручку.
Вырвавшийся из класса сноп света лег на пол коридора светлым прямоугольником. Вот так всегда. Почему бы темноте первой нахально не ринуться в дверной проем, чтобы в жизнерадостном свете отбросить свою пророческую гробовую тень? Очевидно, она умнее, почему же еще. Подстерегает тебя, стоя за спиной, пока ты без каких-либо дурных предчувствий с надеждой всматриваешься в солнце.
Пятнадцать столов в три ряда, за каждым по два пустых стула. На торцовой стене большая блестящая доска, похожая на гигантский экран выключенного плазменного телевизора, перед доской учительский стол с чуть более удобным, чем у учеников, стулом. В углу раковина с краном и рядом в полный рост человеческий скелет из пары сотен костей, скрепленных между собой проволокой. Сел на свое место – предпоследний стол в ряду у окна. Голова автоматически повернулась направо, вновь фиксируя вид улицы в обрамлении фирменных логотипов, привлекательная пестрота которых раз и навсегда завладела моим детским сознанием. Результат дуэли между формулами, начертанными мелом на доске, и многообещающими рекламными вывесками был предрешен.
Глядя в свое время в это окно, мне казалось, что мир прекрасно обходится и без меня, двигается из одного пункта в другой, не испытывая ни малейшей потребности в чьей-либо помощи. Что мне остается, пристегнувшись ремнем безопасности, помалкивать, сидя на своем месте рядом с водителем, и не мешать ему. Что камни в фундамент всех великих человеческих цивилизаций, от рабов Древнего Египта до идолов Острова Пасхи, давным-давно заложены, обрели свои места и навечно вкопаны в землю. И вообще, если в этом уже выстроенном мире и стремиться к какой-то значимой роли, иметь такие амбиции (которыми ты бессознательно заражаешься в универе от профессоров в белых халатах), то лучшим выбором для такого как я «молодого клоуна» будет профессия оператора проблесковых огней. Мне кажется, что вся оставшаяся скудная динамика человечества свелась к проектному менеджменту. Образно говоря: стоит фабрика, незыблемая и скучная как гора Эверест, но для того, чтобы кашляющая дымом стальная мамаша могла спокойно и беспрепятственно производить на свет детишек и ежеутренне доставлять их гражданам мира к завтраку, кому-то надо постоянно думать о новой упаковке. А иначе молочные реки высохнут как слюнные железы анорексичек в жаркие летние дни. Планета, страдающая потерей аппетита, обречена. Хроническое нарушение пищевого поведения – один из самых страшных диагнозов. Не помогут здесь ни врачи, ни шахтеры, ни инженеры или поэты. Есть желание вновь увидеть свою планету аппетитно причмокивающей? Тогда не обойтись без менеджера по маркетингу.
Хватай телефонную трубку, набирай 911 и жди. Как только до твоих ушей донесется приближающийся звук оппозитного двигателя Порше, считай – спасен.
