Читаем Игрушка мента онлайн бесплатно

Я вышел на крыльцо, намеренно громко хлопнув дверью. Встал в полный рост, занимая собой весь проход. Моя поза говорила сама за себя: дальше – ни шагу. Я был готов, если понадобится, стать живым щитом для того, что осталось за моей спиной.

Он остановился в двух шагах, окинул меня тем самым, оценивающим взглядом.

– Привет, – сказал он просто. Голос был ровным, без эмоциональных вибраций. Как будто он говорит в рацию. – Соседи позвонили, сказали, что чужаки приехали какие-то, – зачем-то оправдывался отец. – А я сразу понял, что это ты.

У меня в горле встал ком. Ком из старых обид, немых обвинений и детской боли, которую я давно закопал, но которая сейчас поднялась, как лава.

– Ты зря приехал, – наконец выдавил я. Слова прозвучали хрипло. – Мы сейчас уезжаем.

Отец усмехнулся. Не улыбнулся, именно усмехнулся, одним краешком тонких, крепко сжатых губ.

– Сначала поговорим.

Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Мой силуэт стал ещё массивнее, ещё угрожающее.

– Пап, я не хочу – начал я, но он меня перебил.

– Пап? – он приподнял бровь. – Интересно. Неужели не забыл, как обращаться?

Удар пришёлся точно в солнечное сплетение. Не в челюсть – в душу. Тихий, беззвучный, но от этого не менее болезненный.

Я сжал кулаки так, что кости захрустели.

– Нам, правда, надо ехать. Сейчас.

Отец, игнорируя мою позу, сделал шаг ближе, давя авторитетом. И это было страшнее любой физической угрозы. Потому что я с детства помнил: когда он подходит так близко, разговор уже не избежать. Он принял решение.

– Значит, так, – произнёс он, и в его голосе впервые появились нотки усталой, житейской горечи. – Ты меня, выходит, вычеркнул из жизни как отца. За «служебный проступок». За то, что я не смог тогда посадить того ублюдка. – Он сделал паузу, давая словам уместиться в моей голове. – А сам что делаешь? Преступницу укрываешь? Свою же подследственную?

В моей голове что-то щёлкнуло, как предохранитель в пистолете.

– Откуда ты – начал я, но понял, что это глупо.

– Бывших ментов не бывает, Глеб, – отец произнёс это с какой-то почти философской усталостью, разглядывая фасад дома. – Связи остаются. Слухи – тем более. Да и дело громкое.

Я сделал глубокий, медленный вдох, пытаясь загнать обратно ярость, которая клокотала у меня внутри, требуя выхода. Она билась о рёбра, как дикий зверь.

– Она не преступница, – прорычал я, и каждое слово было выковано из стали. – Она жертва. Её подставили.

Отец прищурился, и в его взгляде вспыхнул тот самый, знакомый с детства огонь скепсиса, переходящего в презрение.

– А ты уверен? Или ты просто увлёкся? Запутался? Думаешь хуем, а не головой?

Это было хуже любой пощёчины. Потому что в слове «увлёкся» было всё: и намёк на мою профессиональную несостоятельность, и циничное предположение, что я руководствуюсь не разумом, а инстинктами, и то самое, вечное, отцовское «я же предупреждал», которое я возненавидел ещё в подростковом возрасте.

Я чувствовал, как красная пелена застилает глаза. Ещё секунда, и я сорвусь.

Отец прошёл в дом. Прошёл, как хозяин. Он снял пальто и аккуратно повесил его на вешалку в прихожей. Точно так же, как я помнил с детства.

Я стиснул зубы до боли и пошёл за ним, на кухню.

На столе уже стояла открытая бутылка и два чистых гранёных стакана. Он подготовился. Значит, приехал не для скандала. Он приехал для разговора.

Блять, это было ещё хуже.

39. Глеб

Отец сел за стол первым, откинулся на спинку стула и уставился на меня долгим, испытующим взглядом.

– Садись, – сказал он. Не приказом. Слово прозвучало как констатация неизбежности.

Я сел напротив, откинув стул с грохотом. Сидел, выпрямив спину, положив ладони на стол. Моё лицо было маской. Внутри – извергающийся вулкан.

– Зачем ты приехал? – спросил я, отчеканивая каждый слог.

Он не спеша налил коньяк в оба стакана. Золотистая жидкость плеснулась, заблестела в свете лампы.

– Потому что хватит, Глеб, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучала не отцовская строгость, а усталая, мужская горечь. – Хватит бегать. От меня. От самого себя. Ты взрослый мужик. Я, прости, тоже уже не мальчик. Мы оба в своей жизни наломали дров. По-разному, но наломали.

Я молчал, глядя на тёмно-янтарную жидкость в стакане.

– Я приехал помириться, – продолжил он, отхлебнув коньяк. – И помочь.

Я усмехнулся. Коротко, беззвучно.

– Помочь? – переспросил я. – Мне?

– Тебе, – подтвердил он, не смутившись. – И этой твоей девчонке. Потому что я вижу, сынок, ты лезешь туда, где одному не выплыть. Ты на грани. Ты уже готов порвать закон в клочья ради неё. И ты порвёшь. А потом останешься ни с чем. Без погон, без неё, без себя.

Я не отвёл взгляда, выдерживая его напор.

– А ты что? Приехал меня остановить? Прочитать лекцию о служебном долге? – в моём голосе зазвенели старые, зазубренные как нож, обиды.

Отец медленно, сокрушительно покачал головой.

– Нет. Я приехал сделать так, чтобы тебе не пришлось ломать себя через колено. Чтобы ты нашёл настоящих виновных любым способом. И чтобы потом, когда всё закончится, ты не остался один против всего этого цирка. Я ещё кое-что знаю. И кое-кого помню.