Читаем Игрушка мента онлайн бесплатно

– Женя, – я вздрогнула от своего имени. – Хочешь, я научу тебя варить макароны?

Я моргнула. Несколько раз.

Макароны.

Это прозвучало настолько буднично, что на секунду выбило из головы всё остальное: страхи, мысли, тревогу, это вечное «что дальше».

– Хочу, – ответила я слишком быстро. И тут же добавила, оправдываясь: – Всё равно лучше, чем сидеть и пялиться в стену.

Он кивнул, будто именно этого и ждал.

Мы оказались на кухне. Он открыл шкафчик, достал пачку макарон, кастрюлю. Делал всё спокойно, уверенно, без суеты, как человек, который привык справляться с базовыми вещами сам, без помощников и показухи.

– Смотри, – сказал он, наливая воду. – Самая частая ошибка – мало воды. Макароны любят простор.

Я стояла рядом, опираясь бедром о стол, и ловила себя на том, что мне спокойно. Не безопасно – это слово я боялась использовать. Но спокойно – да.

Глеб включил плиту, поставил кастрюлю, протянул мне пачку, когда вода закипела.

– Соль. Щедро. Вода должна быть солёной, как море.

– Ты сравнил макароны и море?

– Угу. Макароны ошибок не прощают.

Он рассмеялся. Впервые за всё время я увидела, как Дёмин хохочет. Легко, заливисто, заразительно.

Я тоже рассмеялась. Тихо. Неожиданно даже для себя. Смех вышел неловкий, короткий, но настоящий.

Когда пришло время сливать воду, он встал за моей спиной, направляя мои движения. Не касаясь. Но так близко, что я чувствовала тепло его тела.

– Аккуратно, – сказал он тихо. – Не спеши.

Я кивнула, и впервые за всё это время почувствовала, что не боюсь ошибиться. Я не знала, могу ли я рассчитывать на Дёмина как на спасение от тюрьмы, но была уверена, что он не даст мне обвариться или уронить кастрюлю с кипятком на пол.

Обедали мы тоже молча.

После этого Глеб заперся в своей комнате. Звонил кому-то, потом звонили ему. До меня доносились обрывки фраз, которые я не могла собрать в какой-то контекст, да я и не пыталась, думая только о том, что скоро наступит ночь, и Дёмин будет снова пользоваться моим телом.

Теперь уже на большой, удобной кровати.

Вечером, когда за окном уже стемнело, он вдруг сказал:

– Пойдём прогуляемся?

Я подняла на него глаза.

– Куда?

– Просто выйдем. Воздухом подышишь. Хочешь?

Это было настолько неожиданно, что я даже не нашлась, что ответить. Просто вскочила с кровати и собралась за две минуты, боясь, что он может передумать.

27. Глеб

Женя собралась быстро. Я натянул капюшон толстовки ей на голову аккуратно, но без церемоний.

– Меньше внимания.

Я повёл её не в центр. И не в модное место, где официанты улыбаются из-под ресниц. Шашлычка у дороги. Дым, мангал, пластиковые столы. Жир на бумаге. Реальные люди.

Она замерла на входе, оглядываясь, будто попала в чужой фильм.

– Ты серьёзно? – в голосе слышалось недоумение.

– Абсолютно.

Я заказал быстро: два шашлыка, два пива. Сел так, чтобы видеть вход. Привычка.

Женя сидела, сжав плечи, и озиралась дико, настороженно, словно боялась, что её узнают.

– Зато здесь нет камер, – сказал я между делом.

Она посмотрела на меня внимательнее. Поняла. Кивнула.

Когда я снял куртку, она заметила кобуру.

– Ты всегда ходишь с пистолетом? – спросила она тихо.

– Чтобы такие, как твой боксёр и его дружки, не трахали мне мозг.

Она нахмурилась.

– Он приходил, чтобы с тобой разобраться?

– Типа того. Странно, что он не пришёл, чтобы передать тебе вещи в СИЗО. И друзья твои тоже не появлялись.

– Может, они просто не знают, что я в беде?

– Исключено. Об этом преступлении во всех СМИ трубили. И до сих пор следят за ходом расследования.

Она замолчала. Пальцы сжались вокруг стакана. Пена медленно оседала.

– Значит – начала она и не договорила.

– Значит, – продолжил я спокойно, – когда запахло жареным, многие вспомнили, что у них срочные дела.

Мы ели молча. Шашлык был сочный. Настоящий. Такой, который не подают на белых тарелках.

Женя выглядела оживлённой, ела с аппетитом.

Я наблюдал за ней и думал о том, что правильно сделал, что вывел её погулять. В одиночных камерах люди сходят с ума быстрее. А она и так сидит в одиночестве целыми днями.

Телефон завибрировал, когда я уже собирался допить пиво.

Я посмотрел на экран – судмед. Поздновато ты, дружок.

Я поднялся из-за стола, отошёл на пару шагов к окну по привычке. Такие разговоры не для чужих ушей. Но Женя всё равно напряглась. Я это почувствовал спиной.

– Да, – сказал я сухо.

Голос эксперта был спокойный. Таким голосом сообщают погоду или что такси подъехало, а не вещи, которые ломают людям жизни.

– По ране, Глеб. Мы закончили уточнённый анализ. Удар наносился левой рукой. Угол входа характерный. Плюс – он сделал паузу, будто наслаждался моментом. – Судя по характеру переломов, нападавший мужчина. Сильный. У потерпевшего сломаны два ребра от удара ножом.

Я сжал телефон так, что костяшки побелели.

– То есть? – уточнил я, хотя ответ уже стоял перед глазами жирным шрифтом.

– То есть женщина с такой комплекцией, как у Ермоловой, физически не могла нанести этот удар. Ни по силе, ни по траектории. Она правша.

Я молчал. В голове что-то щёлкнуло. Глухо. Как затвор.

– Почему, – медленно сказал я, – ты не сообщил это вчера?

Эксперт замялся.