Читаем Игрушка мента онлайн бесплатно
И оставить одну я её не мог. Без присмотра, без наручников.
Я сходил за второй подушкой, осторожно лёг рядом с девчонкой.
Она не шевелилась, всё также отвернувшись к стене. Её приятный, нежный запах вызвал у меня новую порцию дикого стояка. Воспоминания об узком, горячем, влажном лоне девушки были слишком свежи.
Женя лежала так близко, что мне даже не нужно было протягивать руку. Податливая, сонная, соблазнительная...
Стиснув зубы, я слушал её ровное дыхание и молился, чтобы она и правда спала, а не ждала, пока усну я.
Потому что я по-прежнему не знал, что от неё ждать. Ничего не изменилось.
Женя – подозреваемая, а я мент, которому придётся её посадить. Если не случится чуда.
Впрочем, одно уже сегодня произошло.
24. Женя
Я проснулась от жара.
Глубинного, внутреннего. Будто раскалённый камень лежал у меня внизу живота, и его тепло расходилось по всему телу густыми, томными волнами. От плотного, живого присутствия рядом.
Я медленно открыла глаза, и ресницы слиплись от слёз, что высохли ночью. Первое, что я увидела в ярком дневном свете – Глеб.
Спал. Рядом.
Настоящий. Живой.
Не призрак из моих страхов, а из плоти, занимающей слишком много места на моём матрасе.
Его плечи, широкие и мощные, были обнажены – он спал без футболки, впрочем, возможно и без трусов. Ниже пояса он был укрыт одеялом, поэтому я могла только гадать. Мышцы расслаблены, но даже во сне сохраняли мужественную силу.
А его рука Его огромная, тяжёлая ладонь лежала у меня на груди. Не просто касалась, а лежала полностью, властно, охватывая всю округлость. Его пальцы были чуть согнуты, и подушечка большого пальца лежала прямо на соске, который предательски затвердел.
Она лежала там так уверенно, будто моя грудь была её законным местом.
Пиздец...
Я едва не заорала от неожиданности. Сердце ударило так резко и громко, что грудь под его рукой вздрогнула, и я почувствовала, как сосок наливается ещё больше, прижимаясь к его шершавой коже. Стыдливый, острый спазм пронзил низ живота.
Я попыталась чуть приподняться, чтобы выбраться из этого плена, но его пальцы во сне автоматически сжались. Легко, но достаточно, чтобы остановить меня. Он не проснулся, лишь зашевелился, устраиваясь удобнее, и подгрёб меня к себе ближе, прижав спиной к своей широкой груди.
Его колючий пах уткнулся в мою попку, и теперь я точно знала, что Дёмин без трусов.
Я замерла, боясь пошевелиться. Что он вообще тут делает? Почему он не ушёл в свою комнату? Почему он не на работе?
И тогда на меня накатила волной вся ночь. Не как цельная картина, а как обрывки ощущений, ярких и болезненных. Грубость его ладоней на моих бёдрах. Чувство распирания, разрыва, когда он вошёл. Резкая боль, от которой я вскрикнула. Его изумлённое ругательство, прозвучавшее прямо над ухом.
И затем неумолимые, глубокие толчки, которые медленно, против моей воли, превращали чистую боль во что-то смешанное, странное, почти невыносимое по своей интимности. Я почувствовала, как по всему телу разливается жаркий румянец стыда. Щёки горели.
И вместе со стыдом, медленно, как ядовитый пар, поднялось другое чувство. То, которое я больше всего боялась в себе найти и признать.
Не боль – хотя внутри ещё немного саднило. Мои самые интимные мышцы, мои складочки – всё было невероятно чувствительным, припухшим, чужим. Когда я чуть сдвинула ноги, то почувствовала, что между бёдер становится мокро и горячо.
Запах Глеба: смесь его кожи, пота и секса накрыл меня с головой, пропитывая постель и моё сознание.
Я чувствовала лёгкую, назойливую пульсацию там, в самом низу, будто эхо его толчков всё ещё жило во мне.
Медленно, чтобы не разбудить его, повернула голову на подушке и зависла.
Глеб спал так, как спят обычные смертные. Все его привычные дневные маски – жёсткость, контроль, холодность – исчезли. Его лицо было расслабленным. Нахмуренные обычно брови разгладились. Длинные тёмные ресницы лежали на скулах. Губы, обычно сжатые в узкую, жёсткую линию, были мягкими, чуть приоткрытыми.
Я рассматривала его долго. Слишком долго. Пока моё собственное дыхание не стало частым и поверхностным, а грудь не начала заметно подниматься и опускаться под его рукой. Я делала что-то запретное – изучала его, как он изучал меня.
На его щеке виднелась тёмная, колючая щетина. На ключице – тонкий, белёсый шрам, похожий на след от лезвия. На левом плече – нечёткое, давно зажившее пятно, очень похожее на ожог. Этот мужчина носил на себе историю. Историю боли, опасности, риска. О чём он никогда и ни за что не рассказал бы мне.
Он не пристегнул меня вчера. Почему?
Я не знала, что это значит. И боялась спрашивать.
Больше всего меня интересовало, почему Дёмин дрыхнет, а не расследует преступление, в котором меня обвиняют?
Зря я вчера ему отдалась?
Может, он просто проспал? Слова "проспал" и "майор Дёмин" не должны были встречаться в одном предложении, но мало ли? Страшно было его будить, но и лежать сложа руки было непозволительно после вчерашнего.
