Читаем Игрушка мента онлайн бесплатно
Хотелось заорать так, чтобы звенели стёкла, хотелось со всей дури вмазать кулаком по столешнице, разнести вдребезги эту проклятую кухню, эту берлогу, в которую я сам себя загнал.
Вот и всё. Конец.
Годы мерзкой, опасной работы превратились в воняющую гарью труху. Моя личная броня рассыпалась в пепел.
– Блять! Блять! Блять! – повторял я, как заклинание.
Но в следующее же мгновение ярость схлынула. Её вытеснило нечто более мощное, леденящее душу.
Мысль ударила, как обухом по голове: А если бы Женя не вышла на балкон? А если бы уснула, пока ждала меня? А если бы тлеющая бумага вспыхнула, перекинулась на занавеску, на мебель
Женя всё ещё сидела на балконе, прижавшись спиной к стене. Маленькая, съёжившаяся, будто пытающаяся стать невидимой. Щенок тыкался носом в её шею, тихо поскуливая. Он чувствовал её безутешность всем своим щенячьим существом.
И меня накрыло. Сильнее, чем от вида сгоревших бумаг, сильнее, чем от мысли о потерянных козырях. Накатила волна такого чистого, безрассудного ужаса, от которого похолодели даже кончики пальцев. Не за компромат. За неё.
Я шагнул на балкон, рывком поднял её с пола, прижимая к своей груди.
– Ты цела? – спросил я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я планировал, почти грубо, от натуги сдерживать всё, что клокотало внутри. – Дышишь нормально? Голова не кружится? Говори!
Она замотала головой, губы её дрожали.
– Я хотела ужин приготовить. Пирог испечь для тебя... Я я увидела дым из щелей и запах – она говорила прерывисто, ловя воздух. – Я испугалась Грома взяла Прости, Глеб... Я не хотела...
Я выдохнул. Длинно, сдавленно, будто до этого вообще не дышал, а лишь держал воздух в себе, как под водой. В груди что-то болезненно разжалось.
Похуй на бумаги. К дьяволу весь этот компромат. Наплевать на связи, на гарантии, на всю эту грязную подноготную.
Если бы с Женей что-то случилось из-за моего дурацкого тайника, из-за моей паранойи, из-за того, что я запер её здесь, я бы себе этого не простил. Никогда. До конца жизни.
Я протянул руку и провёл ладонью по её голове, сглаживая растрёпанные ветром волосы. Жест был коротким, почти небрежным, но в нём было что-то успокаивающее, оберегающее. Только ощутив под пальцами шелковистость её прядей и холод её кожи, я понял, что сделал – вышел за какую-то невидимую грань.
– Почему на помощь не позвала, дура? А вдруг бы я не пришёл? Или пришёл поздно? Вы бы сгорели к чёртовой матери!
Женя подняла на меня глаза. В них уже не было панического ужаса. Была вина, растерянность и что-то ещё, тёплое и вопрошающее.
– Я боялась, что приедут пожарные, и вскроется всё... Прости – прошептала она снова. – Я просто хотела пирог сделать
Пирог? Она? Для меня?
Господи Боже!
– Всё, – сказал я глухо, больше самому себе, целуя её в висок. – Всё закончилось. Я здесь, я рядом... Я больше тебя никогда одну не оставлю.
И я не был до конца уверен, о чём говорю. О пожаре ли, который удалось предотвратить. Или о чём-то другом.
36. Глеб
Я оставил окна настежь. Все. Без исключений. Холодный осенний воздух хлынул внутрь, смешиваясь с едким, густым дымом. Он резал лёгкие, заставлял кожу покрываться мурашками, но это был единственный способ выгнать из квартиры этот запах.
Запах не просто горелой бумаги и пластика. Запах беды, которая пришла в мой дом. Запах того, что я не доглядел, что упустил из-под контроля.
Я окинул взглядом кухню: закопчённые занавески, чёрный налёт на плитке, зияющая чёрной пастью духовка. Отсюда нельзя просто уйти и вернуться завтра. Здесь нужно всё менять, сносить, отскребать, перекрашивать.
Ремонт – только он сможет стереть следы этого вечера и память о страхе, который я испытал.
Мы уехали сразу. С минимумом вещей. Женя сидела на пассажирском сиденье, закутавшись в мою куртку, поверх которой я накинул ещё и плед. Она была бледной, тихой. Щенок, наш Гром, устроился у неё на коленях. Она гладила его одной рукой. Медленно, монотонно, иногда вздрагивала вместе с машиной на кочке, и её пальцы впивались в шерсть щенка чуть сильнее.
Я вёл аккуратно. Намеренно плавно. Так, будто внутри у меня не бушевал шторм из адреналина, ярости и этого нового, леденящего душу страха за неё. Руки на руле были твёрдыми, движения выверенными. Я старался создать островок спокойствия в движениях, потому что другого дать сейчас не мог.
– Всё хорошо, Женя, – говорил я время от времени. – Сейчас приедем. Там будет тепло. И тихо. Никто нас не найдёт, не потревожит.
На одном из светофоров я потянулся на заднее сиденье. Достал цветы, которые пережили мою спешку, дым в квартире и мою собственную панику, когда я искал Женю. Я подобрал их уже потом, на автомате, не отдавая себе отчёта, зачем.
– Держи, – сказал я, протягивая ей букет. Он был слегка смят, один стебель надломлен. – Это тебе. Я купил после работы... Для тебя...
Она посмотрела сначала на цветы, потом на меня. Я ждал, что она хотя бы улыбнётся, но этого не случилось.
– Спасибо – прошептала она, принимая букет. Прижала его к себе, к щенку, вдыхая слабый, едва уловимый запах, перебивавший запах гари.
