Читаем Нирвана чувств онлайн бесплатно
В полумраке комнаты Джаспера нас встретил висящий плакат с Джимом Моррисоном. Кумир с вызовом направлял на нас указательный палец, целясь прямо в душу, и пугал пристальным взглядом. Никогда к нему не привыкну, каждый раз бросает в дрожь. Рядом с Королем ящериц стоял во всю стену огромный белый шкаф, до отказа забитый книгами. Иногда возникало ощущение, что у Джаспера есть лишь два состояния: читатель и барабанщик. Каких писателей на полках друга только не было: авантюрист Хемингуэй, «отец американской литературы» Твен, создатель расового героя Ли[84], мрачный По, эксцентричный Капоте, фантаст Берроуз, сатирик Воннегут, натуралист Стейнбек и, конечно же, главный битник Керуак. Последнего Джаспер любил больше всех. Рыжий хоть и не мог понять людей «разбитого поколения»[85], но чем старше он становился, тем больше срастался с беззаботной жизнью богемы. Возможно, это объясняло, почему Коулман пригрел около себя керуаковских сумасшедших: талантливого прощелыгу Уилла Клеппа, умненького весельчака Мэттью Морено и чокнутого и время от времени таскающегося за Джаспером Клоуна Райли Скотта. Наверное, Эшли, Карли и я были тоже со своими тараканами, но наши тараканы явно вели себя спокойнее, чем у парней. Порой выходки этих безумцев переходили все границы. Но мне тоже хотелось находиться рядом с этими часто пробуждающимися вулканами, пока их пепел не начинал падать на голову, и магма не заставала врасплох.
Джек Керуак появился в библиотеке Рыжего года два назад, благодаря его кумиру Джиму Моррисону. Великий поэт тоже в юношестве вдохновлялся его произведениями. Джаспер, как и Моррисон, как и персонажи «На дороге», как и многие творческие люди, признавал «чертовски хорошим» вопрос: «Вы, парни, куда-то едете или просто едете?»[86]
– Ну что, Эрн, готова втыкать в ночное небо? – спросил Джаспер с грустными нотками в голосе, поглаживая стекло на виниловом проигрывателе и направляя взгляд на замусоленный конверт «Waiting for the Sun»[87].
– Загрустил из-за песни? – поинтересовалась я у друга.
– Пф, – фыркнул Джаспер, протягивая мне пиво, – меня уже давно эти вещи не трогают: во-первых, я слышал ее слишком много раз, а во-вторых, война никогда не оставит этот мир!
Джаспер взял с полки книжку с помятым корешком и развернул обложкой ко мне.
– В некоторых аспектах я с ним полностью согласен, – продолжал Джас, похлопывая подушечкой указательного пальца по обложке с портретом Фридриха Ницше. – Например, человек не стал еще человеком, потому что не справляется со своей животной составляющей…
Друг пригласил меня жестом к выходу на небольшой французский балкон. Чтобы попасть на эту крохотную смотровую площадку, нужно было пролезть через окно, что я и сделала.
– Браво, Джаспер! Ты говоришь о бесконечной войне, ссылаясь на главного философа, транслирующего идеи фашизма! – съязвила я, облокотившись на деревянные перила. Прохладный воздух взбодрил мое сознание, пребывающее до этого в шоке от авантюры Карли. Я что, сыграла сольную партию перед всеми?
– Не-не, я не про это! Забудь, – запротестовал Джаспер, накрывая мои плечи своей толстовкой на молнии. – Вообще, прикольная у него, конечно, дихотомия – разделение на два начала: аполлонического и дионисийского[88]. О, кстати, здесь ты разбираешься больше меня! Ты ведь все еще увлекаешься мифологией? – Джаспер улыбнулся мне. – По его мнению, мы находимся где-то между этими двумя…
– Ну да, вроде как между Богом и Дьяволом, если рассматривать их в конкретных мифах, – перебила я.
– Фу, Никки, звучит очень по-христиански, вообще мимо, – Джаспер недовольно свел брови к переносице.
– А что не так с христианством? – удивилась я, поворачиваясь к другу, и отвлеклась от загадочного покрывала, усыпанного слабо мерцающими звездочками.
– Как тебе словосочетание «раб божий»? Нравится быть чьей-то рабыней и подавлять в себе стремление к собственному счастью? – усмехнулся Джаспер. Я слегка напряглась. Давно ли это друг обратился нигилистом? У меня и Джаспера в семьях все протестанты, и те, и другие регулярно ходят на воскресные службы.
– Кажется, ты с этим усатым дядькой согласен не только в плане неспособности людей бороться с животными инстинктами я нахмурилась. Отец всегда говорил, что Ницше опасен, а особенно опасен своим появлением в тех головах, где любая новая идея приводит к переоценке всех ценностей и запросто может свести с ума неподготовленного человека. Дальше что? Воля к власти как основа жизни?
Джаспер в ответ сдержанно рассмеялся и объявил:
– Я уже и так у власти, я – лидер лучшей группы!
Я криво улыбнулась, вспоминая слова отца.
– А давно ты так радикально настроен по поводу христианства? – спросила я с нескрываемым беспокойством.
– С того момента, как Софи не стало… – Джаспер запнулся.
