Читаем Нирвана чувств онлайн бесплатно
Марк Твен когда-то изрек следующее: «В Нью-Йорке все интересуются твоими деньгами, в Филадельфии твоим происхождением, а в Бостоне образованием»[193]. Слова моего любимого писателя по сей день остаются правдивыми. Если бы у знаний был запах, то они бы пахли улицами Бостона, где не один десяток лет соревнуются между собой за лидирующие позиции в мировом списке университетов две глыбы науки – MIT[194] и Гарвард. К счастью или к сожалению, эти два вуза не стали предметами интереса нашей троицы. Мы проделали длинный путь к Городу на Холме, чтобы стать гостями Дома музыки Шиллингера, именно здесь должна была решиться судьба моего друга. В отличие от прочих старейших университетов Штатов, Беркли выглядел современно, особенно на контрасте с католическим храмом, что расположился через дорогу от главного здания колледжа. Да и каких архитектурных решений можно было ожидать от высшего заведения, специализирующегося на неакадемических музыкальных направлениях?
Эшли вычитала, что совсем недавно колледж объединился с консерваторией, построенной в стиле индастриал. Наша компания как раз после прослушивания планировала насладиться джазом в ее кирпичных стенах, а пока мы зависали в номере новой гостиницы, спрятавшейся неподалеку от главного здания Беркли среди однотипных таунхаусов с нарядными фасадами терракотового цвета.
– Джас, мы в Бостоне, теперь можно задавать вопросы насчет прослушивания? – спросила Эшли, расслабляясь в объятиях ветерка на открытом балкончике.
– Что тебя интересует? – неохотно ответил Джас, перелистывая нотную тетрадь.
Я же, сидя в позе креветки на одной кровати с Рыжим, украдкой наблюдала за друзьями, отрываясь от обзорной статьи в Интернете с достопримечательностями Бинтауна[195]. Надо было придумать занятия на время испытаний Рыжего.
– Подготовленный фрагмент, импровизация, чтение с листа, что еще? – не отставала Эшли, игнорируя стремления Джаса сосредоточиться.
– Слух, – отстраненно добавил Джаспер и прислонил палец к уху, шустро перепрыгивая глазами с одного нотного стана на другой, – и интервью…
Постучав кулаком себе по колену, Рыжий встал с постели и начал с закрытыми глазами измерять шагами комнату, перемещаясь от одной стенки к другой.
Эшли, прочитав мои сообщения, влетела обратно в номер и засобиралась, словно все это время ждала, когда я придумаю ей развлечения на день.
– Оставим тебя с музыкой наедине, Джас, – сообщила я, воодушевленно подпрыгивая на месте от нетерпения прогуляться по летнему Бостону.
– Когда мы проезжали Нью-Хейвен, я уж было усомнился… Но вы догадливые, – заметил Джаспер, делая комплимент или указывая на нашу слабую умственную способность – непонятно.
– Ты слишком явно намекаешь, Джас! Да и жалко будет потраченных денег на бензин, если облажаешься… – указала я и, потрепав друга за плечо и подарив язвительную улыбку на прощание, захотела еще напомнить про мистера Льюиса, но, схватив меня под локоть, Эшли повела меня прочь из номера.
– Никки, мне кажется, или я чувствую какое-то электричество между вами. Еще чуть-чуть, и что-то взорвется рядом… Например, я! – воскликнула Эшли, обеспокоенная накалившейся обстановкой. – Может, хватит вестись на его провокации, или ты все еще переживаешь из-за того спора в машине? – спросила Эшли, ведя меня к лифту.
Возможно, причиной моих реакций на поведение Джаспера было до сих пор неудовлетворенное беспокойное любопытство, спровоцированное его неоднозначными действиями в мотеле Ричмонда. Видимо, вместо того, чтобы задать вопрос Джасперу в лоб, меня непроизвольно рвало на колкости.
– Эш, то есть я одна считаю, что он перегибает? – я попыталась скрыть свои переживания, выказывая раздражение обладателем острого языка.
– Да расслабься ты! – чуть ли не упрашивала меня Эшли, перехватывая за плечи и обходя меня с разных сторон. – Лучше идем смотреть на искусство!
Ее уговоры подействовали на меня только тогда, когда мы, пройдя по зеленым улицам Бостона, попали на территорию музея. Перед главным входом нас встретил бронзовый вождь племени юта[196], сидящий на коне и раскинувший руки в стороны. Серебристо-зеленая патина, проявившаяся с годами на скульптуре, тускло поблескивала на солнце, словно пролитые слезы угнетенного индейского народа.
– Эш, – позвала я подругу, не в силах отвести взгляд от бронзового всадника, – ты когда-нибудь бывала в резервации?
– Нет, мне хватило рынка рабов[197] в нашем городе, – Эшли немного погрустнела, но не стала поддаваться нахлынувшему стыду за грехи наших предков и протянула, пожимая плечами: – Это Америка, да, да!
Ни убавить, ни прибавить.
