Читаем MCM онлайн бесплатно

Пустое! Евграфов, лейтенант военного флота, успел осознать, что теряет над собой контроль, накатило цунами злости, и не смог воспрепятствовать себе же. В порыве детективного гнева выкрутил он ручки Х-установки на максимальные значения, швырнул на стол недоступное его уму приспособление, всей грузностью тела опёрся на придвинутый к краю венский стул, сжав его спинку хваткой побелевших пальцев, придвинулся лицом к Х-трубке, уставился на неё, стиснув зубы, и по-бычьи задышал — колба запотела не то от пара из ноздрей, не от стыда, укрывая содержимое… И что-то начало происходить. Сначала Михаил отмахнулся тем, что это уже его трясёт от ярости, но стоило ему оторвать взгляд от электровакуумного прибора и кинуть взор на стол, как он увидел, что зеркала ведут себя совсем не как зеркала — слой металла под слоем стекла. Нет. Они то вздувались, то плавились, то шли трещинами, то закипали, а в итоге окончательно вздыбились и провалились куда-то на метры в глубь себя, в подпространство, не сочленяющееся с пространством комнаты и дирижабля, не бывшее его продолжением и частью — и схлопнулись с яркой вспышкой, сменившейся тёмным сгустком, какое-то время парившим в воздухе.

«Только бы не ртутные пары!» — отчего-то первым пришло Михаилу в голову, которую он рефлекторно прикрыл руками. Второй мыслью было отключение Х-аппарата от электропитания. Сгусток бесследно растворился. «Да какие же элементы таблицы многоуважаемого Менделеева располагают к такому?» — был третьей отрывочной мыслью вопрос. Не было вообще никаких следов взрыва: ни прямых — осколков и капель, ни косвенных — вмятин и пятен на лабораторных предметах. Лишь само многострадальное, томившееся в незнакомых руках устройство будто состарилось и было разбито. Хронометр встал, «компас» раскрошился, о зеркальцах напоминал лишь отличавшийся по цвету контур. Надо было быстро избавиться от улик: в проявочной удалить следы своего пребывания и в основном помещении всё составить, как было до прихода. Сделав всё буквально за пять минут, он схватил убитое устройство, способное отныне быть лишь извращённым украшением, подкрался к двери, послушал коридор и выскочил прочь, не забыв и о ключе, но не помнил, на правильное ли количество оборотов запер, и было ли вообще таковое. Тем не менее, оправившись, как ни в чём ни бывало согласно уговору сдал связку дежурному на чужую фамилию и, сохраняя внешнее спокойствие, направился к себе в каюту.

Только сейчас он позволил мурашкам промять его кожу, поту — сойти конденсатом, а лёгким — дать полный ход. Вдох и выход, вход и выдох. Отдышавшись, в расстроенных чувствах и с холодом в душе он вырыл на заснеженном набросками, чертежами, схемами и книгами столе ямку и похоронил в ней устройство с почтением, достойным кельтов и северных народов. Надгробную речь он не мог произнести. Просто грустно смотрел на символ оборвавшейся связи и своего безрассудства. Если бы сейчас на периферии зрения вновь возник силуэт, провозвещающий помутнение рассудка, он бы не удостоил его ни крупицей внимания. Покров лица и рук горел вслед за тонущим в утреннем огне солнца курганом стола, а печь иллюминатора всё больше накаляла каюту с каждой прибавкой градуса азимута, однако нутро Михаила пробирал озноб. Ему было не до убогих пародий на кённинги, он не мог удостоить погибшее устройство достойной скальдической поэзией — он не мог ничего.

— «Я» да «я», «J’accuse»[27] Эмиля Золя! — доносилось приближающееся из-за стены и завершившееся учтивым стуком в дверь.

— Входите, — без офицерской твёрдости подал признаки жизни лейтенант Евграфов.

Пропитанное неполнотой утраты пространство каюты наполнилось свободно державшимися в его присутствии Авксентием Победоносцевым и Никанором Деспиным — быстро сработавшимися мичманами, бывшими в подчинении Евграфова. Подающие надежду выходцы из одного рода войск, обладатели взаимодополняющего образования — в одну команду их определили ровно по этим причинам, но совместимость команды оказалась куда выше ожидаемого.

— Ваше благородие, вам нездоровится?

— Ваши благородия могут не беспокоиться о моём благородии. А вот мне о ваших, похоже, стоит.

— Да уж. Сегодня в буфете к крахмалу подают целлюлозу, — заговорщицки покачалась под мышкой папка с распоряжением.

— После прочтения съесть.

— Так что же, вы и мне по-братски кусочек оставили и лично занесли? Благодарю, — с шорохом вышмыгнула папка на свет и раскрыла свои тайны. Сообщение предписывало в означенный день совершить рейд по адресу вне Выставки и сосредоточить внимание на довольно специфичных документах — о чём-то таком и говорил Дмитрий Иванович.

— Пикантно. Не находите, господин лейтенант?

— Увы, подано не с пылу с жару.

— По словам официанта, ресторатор весьма занят, передаёт извинения и обещание комплимента от заведения в будущем.

— Также гарсон заверил нас в эксклюзивности рецепта и блюда. Только для нашего столика.

— Любопытно, каков его номер в эстафете передачи?

— Муха не вилась.