Читаем MCM онлайн бесплатно

— Да просто спасены будем не мы. Те, кому суждено, изыщут средство, что умчит их прочь. А шторм… Он ведь и снаружи набегает, и изнутри зреет, так что оппидум всё равно обречён. Глухие, безвылазные стены могут защитить от бури извне, но лишь провоцируют кипение изнутри. Я, конечно, понимаю, что штормы не кипят, но вы должны уловить содержание аллегории. Но вы кое в чём неожиданно для себя правы. Те бронзовые врата нужно открыть, чтобы и впустить внешний шторм, и дать дорогу чему-то сухопутному — или водоплавающему, если вовремя не поспеют. Но, похоже, мифология сценария выстраивалась ещё в то время, когда никто не знал, что под Петербургом вполне себе материализуется транспорт, которому чхать на стены, будь они хоть в тысячу вёрст вышиной. Выходит, кто-то может спастись и без всей этой кутерьмы с ключом и вратами — на ваших дирижаблях.

— Что решается довольно простой ремаркой: «Стены града сего венчает бурестойкий купол, задраиваемый по нужде и повелению, и так жители лишаются Солнца, не видят восходов его и закатов, но надёжно избегают стихии».

— Не помню, чтобы до того упоминался город…

— Вы сказали «оппидум». Да и вокруг чего ещё возводить стены?

— Допустим. Но вот деталька об отсутствии Солнца…

— Что-то из «Тысячи и одной ночи». Там, правда, упоминается медь, а не бронза, но в этом значении они выглядят синонимичными. В общем, ключ для отворения лаза всё равно нужен. И вот теперь уже моя очередь узнать, с чего это дирижабли «наши»?

— Да бросьте. Вы, как уже установлено, русский военный. Как же могли сюда прибыть? С дипмиссией? Ваш голос я не узнаю. В отпуске — или как это у вас называется? Возможно. Да только, чтобы в столь короткий срок, каковой обычно даётся, найти выход на такое сообщество, нужно быть большим любителем подобного времяпрепровождения, ещё на родине прославиться на поприще кутежа и салонной жизни, а на ваш счёт у меня подобного мнения не сложилось, уж простите. Если отбрасывать совсем уж причудливые варианты, и вспомнить, что вы использовали термин «задраить»…

— Не такой уж и редкий…

— Но меткий! Я знаю, что набирали и из Учебного воздухоплавательного парка, и из Императорского флота. Короче, вы — офицер воздушного флота. Флота, прибывшего практически в полном составе. Хочу, чтобы вы знали: такой мягкой и ненавязчивой интервенции и оккупации мир ещё не знал, браво! В общем, у вас было время наработать связи и проникнуться определённым духом. Зная, как плотно флот — через технарей — сотрудничает с французской стороной, и зная, как французская сторона относится к заведениям, подобным этому, могу предположить, что кто-то из них вас и ввёл в клуб.

— Не мы ли тот шторм?

— Косвенно причастны.

— И потому вы намерены воспрепятствовать дальнейшему развитию проекта?

— А вот разговоры с дамами подслушивать решительно бесчестно и подло, прошу заметить. Да чёрт с ним с флотом, я даже признал его нынешнюю полезность, но в текущем же виде это слишком амбициозно, слишком избыточно, слишком полагается на миф о прогрессе и уверенность, что Россия останется в авангарде дирижаблестроения. Показали себя — и хватит. Знаю я нашу систему: через год-два случится утечка, и тогда английские или немецкие кузены оспорят право кузена российского доминировать в воздухе. Ой, к слову о вторых. В курсе последних новостей?

— Извольте поделиться.

— Не далее как в этот понедельник над Боденским озером всё же состоялся первый полёт опытного дирижабля жёсткой конструкции графа Цеппелина. Не вполне удачно, но он всё-таки полетал где-то с треть часа. Чувствуете нарастающее давление?

— Только если предпочтение отдадут ему, а не конкурентам, продвигающим более простой мягкий тип и меньшие масштабы. В финансировании обоих проектов военное руководство, вроде бы, не заинтересовано.

— К слову об инвестициях. А этот бред про северный путь? Может, он и есть, но, господин хороший, это же авантюра в чистом же виде, Панаму так точно переплюнет! Нет, из казны денег в жизни не увидят, пусть и не надеются!

— Они и не надеются. — Будь у Михаила возможность биться лбом о маску, он бы ей воспользовался. Оставалось лишь взвешивать вред и пользу от того, что он проболтался.

— Интересно. И на что рассчитывают? На промышленный капитал? Банковский? Согласны на заграничные вливания? Или, быть может, и впрямь «панамскую» систему запустить намерены?

— Признаться, не моего ума дело. Но что ж вы взамен предлагаете? Дипломатию, шпионаж, старые добрые войны?

— В порядке убывания — как-то так. Но прежде прочих я поставил бы сердечную молитву. Есть добродетели, о которых мы стали забывать. Правы были устроители «Sub rosa», когда говорили, что ключ — в словах. Надеюсь в скором времени поспособствовать устроению встречи императора с двумя людьми высочайшего духа. Верую, что они, господа Низье и Анкосс, как никто другой способны наставить царя-батюшку на истинный путь, благо что интерес к этому он уже проявлял. Слушайте, любезный мой, а вы и сами, часом, не мартинист?

— Скорее, мартирист: всё время приходится чем-то жертвовать ради вящего блага.