Читаем MCM онлайн бесплатно
Раз уж Анри не перемещался, Михаил предложил свернуть к ближайшему телеграфу или телефону, чтобы он вызвал свою команду и один дирижабль, о существовании которого ни один из присутствующих, как и о всём сказанном ранее, распространяться не должен. В конечном счёте, разведка с воздуха им бы пригодилась, а вылететь они могли вечером благодаря всё тем же, продолжавшим висеть высоким облакам, закрывавшим звёзды, равномерно размазывавшим по небу накатывавшую темень и не отражавшим обратно электрическое свечение города. Михаила предупредили насчёт попытки прибрать Чинского исключительно в свои руки, на что тот предложил подняться на борт всем вместе, и уже там провести первый допрос, поскольку это, пожалуй, единственная территория, над которой Совет власти не имеет, также он заверил, что попросит капитана судна не лететь сразу на ипподром, а покружить над кварталами, но всё же настоял, чтобы после этого Чинского оставили под охраной воздушного флота и под его личную гарантию, что Директорат в лице Сёриз или Селестины может в любой момент потребовать встречу с арестантом и получить её. Особо пререкаться по этому поводу не стали: сам по себе месьё магнетизёр в действительности нужен был только русским.
«Вновь привет, Монмартр», — с грустным вызовом принимал Мартин возвращение в те края. Ныне, не то высоко забравшись, не то глубоко спустившись по шаткой хрустальной лестнице заговоров, он с тоской вспоминал, как упрекал Энрико, что тот заставил его подниматься к Сакре-Кёр по ступеням, хорошим твёрдым каменным ступеням, и не дождался поры, когда запустят фуникулёр. Теперь его путь лежал к подножью холма, где, насыщавшись всей как в канаву стекавшей гущей, садом ароидных — аморфофаллусов и симплокарпусов, — раффлезий, гиднор, цератоний, орхидей фаленопсис, геликодицеросов, стапелий, дракункулюсов, расцветал легко, обманчиво доступный порок. Селестина показала Мартину карту территории, и тот увидел, что дворик не просто располагался напротив имевшей определённую репутацию площади Пигаль, но и что помещался в теле, которому контуры улиц придавали такую форму, при которой ту же Пигаль можно было назвать, хм, оглавлением или известным анатомическим жёлудем. Мартин вспомнил старую игру, и в голове теперь смешивались латинское «glans», французское «gland», английское «gloss» и русское «глянец».
Конечно, где, как не в местном квартале красных фонарей — проявочной греха — и могли укрыться анархитекторы, буквально высвечивавшие натуру? Но — натуру посетителей, как можно понять. Для оказывавших же услуги то была обычная работа, требовавшая притворства и едва ли не поточного, промышленного подхода. То была фабрика по утолению похоти и вожделения, особых предпочтений и фантазий, зазывно отверстым, раскрасневшимся, налившимся сотней электрических и газовых ламп алкалищем привлекавшая, вбиравшая, всасывавшая, проглатывавшая всё новых и новых «инвесторов»,
Несмотря на всю навигацию, четвёрка всё же пропустила нужный поворот, но зато получила возможность описать круг по местности и сделать кое-какие прикидки. Честно говоря, было непонятно, куда, в случае чего, садиться дирижаблю, но Михаил заверил, что это не проблема, их самих, если понадобится, поднимут. Селестина и Сёриз пробовали получить картину Течения, однако показания ис-дисов были смазанными, шли рябью или даже, по выражению Сёриз, напоминали барханы, навеваемые и сдуваемые жаркими ветрами, притом интенсивно. Впрочем, для подтверждения подозрений Селестины этого было недостаточно: умбрэнергия вполне могла быть подвержена подобным горизонтальным миграциям, недостаточно возбуждённая лунным притяжением, Директорат же обычно просто старался не допускать «заболачивания» подобных участков.
