Читаем MCM онлайн бесплатно

Расстроенная, Селестина приложила руку на стекло — из тех, что ещё не пошли трещинами или вовсе раскололись и норовили при первой возможности поранить, — и упёрлась в неё лбом, разглядывая в грязное окно зелень придомового парка и расходящиеся группки людей. К одной фигуре пригляделась. Ранее на неделе она видела точно такой же галстук… Нет, не галстук — пластрон, кажется. Серовато-красный… Будто из него высосали краски… К фигуре приблизилась ещё одна, и они завели диалог, половину слов которого — и без того немногочисленных — затирал шум ветвей. «Высосали… Выставка! Понедельник! Это они, это та парочка! Это тот эмпат, он тоже здесь! Чёрт, он меня заметил! Почувствовал?» — Селестина отпрянула и прижалась к межоконному промежутку. И тут же из-за спины:

— Сели? — Та аж подпрыгнула и пискнула.

— Ты меня до инфаркта довести хочешь?

— А ты меня, загоняя по лестницам в поисках тебя? Что ты тут делаешь?

— Это надо у особняка спросить: он морфоактивен. Дикость какая.

— Ага-а, и на общей карте его нет, и расположен в максимально удалённой с запада точке. И кто-то подшил его к сети каналов.

— Даже так?

— Ну, а как, по-твоему, он, хм, ожил? Вот ни капельки не удивлюсь, если его подпитали как раз той «пенкой» с Выставки. И как, по-твоему, растворился наш подозреваемый? А я тебя уверяю: его здесь нет. Ты была права, он решил не оставаться. Это база, это штаб, но не владения, тронный зал и опочивальня.

— Так что же, он…

— Нет, но кто-то из его ближайшего окружения. Кто-то весьма осведомлённый. Кто-то стоящий за ширмой. Если верить ис-диспозитифу, — и тут она сдвинула прикрывавшую его ткань рукава, — Минимально допустимый азимут пришёлся как раз на конец речи. Ты помнишь свои ощущения в те моменты. Бэзи — или как он там назвался? — нырнул в комнату за сценой и был таков. Я туда прошмыгнула, а передо мной ещё одна дверь и больше ничего. Я и её открыла. И что же нашла? Подвал. Нет-нет, не вход в него, не лестницу к нему — сам подвал. Думала о подвале, туда и попала. Выбиралась просто по флю-мируа. Экстерьер и интерьер слабо связаны между собой.

— И чем внутреннéе — такая форма слова вообще есть? — тем пространство дома кажется больше.

— Да уж, стиль речи властителя умов заразителен и пагубен. А совокупно и в самом деле всё страньше и страньше…

— Всё чудесатее и чудесатее. Особняк играет с мыслями.

— Вряд ли играет. Больше похоже на то ли угодливо-охранное собачье, то ли лакейское поведение. «Господа изволят принять ванну этажом выше? Господа желают, чтобы их не беспокоили? Юные господа намереваются сыграть в прятки?» Вот только он не знает, кто его господа, а потому разоряется на каждого, с кем его материя может вступить в контакт. Честно говоря, мне его жаль. Еле живой трясущийся полутруп с кишащими в нём паразитами и невыносимой ношей обязанностей. Так делать не то, что грубо, но аморально и неэтично.

— Это только если доктор Франкенштейн знает нормы и намеренно поступает наперекор. А на то и похоже. И вот уже он, признай, играет.

— Да. Все посетители благополучно нашли дорогу прочь из дома, нас же заставили изрядно побродить. Запутать, максимально потакая.

— «Запутать» — выражаясь языком Бэзи?

— Да, ты уловила смысл. И даже «заплутать», обвести вокруг пальца.

— Скорее, вокруг потайной лестницы… Что же, Зверь это мы?

— Осталось понять, насколько обширно это «мы» и насколько велик этот «Зверь», и стоит ли принимать всё близко к сердцу. Но поместье всё равно презанятное. Повсюду следы того, что строили с оглядкой не только на потоки, но и на первые каналы. То есть когда-то они доходили и сюда.

— Ну да, нас же учили, что после осады тридцатилетней давности многие из протоков перенаправили обратно или заболотили с последующим превращением в компенсационные резервуары. Или заставили иссохнуть, что тоже довольно грубо.

— Мне кажется, одно из таких сухих русел и отрыли. И реанимировали.

— И сколько их ещё? А в самом городе?

— Тебя беспокоит, что их могут использовать как альтернативную сеть? На самом деле, их не так много, и ни один из них не был особо важен. Более того, вряд ли можно вернуть те, что отмерли сами собой. И из немногих сухих такие составляют значительное большинство.

— Меня беспокоит, что с их помощью могут такую сеть выстроить. А мы и не заметим… Кстати, тебя не смущает, что мы вот уже сколько минут здесь стоим и даже не шепчемся?

— Ничуть. Кроме нас в доме ещё пара человек, которых особняк сюда не пустит, потому как госпожа со своей подругой велят не тревожить их во время игры в бадминтон.

— Это, по всей видимости, будет какая-то сидячая его разновидность, — указала Селестина на высоту потолка. Дом в ответ принялся трещать и хрустеть, но и не более того.

— Ах, да. Кажется, коммутировать подпространства он может лишь при наличии перехода о двух дверях: входишь, закрываешь одну за собой, происходит планургическое таинство, открываешь перед собой вторую, выходишь там, где нужно.

— Не пойму, зачем в этой схеме вторая дверь.