Читаем MCM онлайн бесплатно

«Такого-то левиафана проглядел! Вот он, корень моей хандры в те дни! А ты знаешь, есть в этом что-то от архитевтисов, октоподов, каракатиц и прочих милашек — приматов океана, избравших путь трудной морской эволюции…», — услышала она исходивший откуда-то снизу разговор по-английски со стороны близлежащего книжного киоска, за какой-то невнятной потребностью разместившегося здесь, ведь он располагал лишь обычной европейской литературой, а потому больше напоминал… «Миссионерскую лачугу сию перерою, но найду тебе то описание из Гюго!» Точно, миссионерскую лачугу! Нет, она решительно хотела увидеть своего собрата по несчастью, но, повертевшись в кресле, так и не смогла найти удобную позу, а разглядеть общавшихся удалось лишь, как это называется, краем глаза — всё-таки, киоск был не совсем в прямой видимости: его загораживал обструганный лес подпорок, рядок высаженных пальм и какие-то декоративные ширмы, ещё и эти чёртовы котелки и цилиндры — где-то за всем этим и притаился источник любопытных речей. Увы, подняться и подойти туда — вот так, напролом, отбросив правила приличия, позабыв о подруге и, вероятно, опрокинув в полутьме столик, не было суждено.

Непонятно откуда выскочила — и соблюла ли правила цехового этикета? — слегка встрёпанная, замотавшаяся Корнелия, у которой были новости. Тем временем сургучом наплывала Луна на дневное светило, и на ней уже начали проступать тёмные сигилы, де-факто скрепляющие любые заклятия и умбральные контракты.

Селестина всегда умела расставлять приоритеты, а потому довольствовалась доносившимися сквозь фоновые шумы обрывками цитат. В конце концов, в городе помимо миноров хватало приличных эмпатов вне Директората, ещё когда-нибудь пересечётся, в таких обстоятельствах это и не мудрено. Корнелия определённо мчалась к ним на всех парах и довольно долго металась в поисках: жадно хватала ртом воздух, в чём ей совершенно не помогал корсет, и тяжело опиралась на столик, едва ли не расплющив пальцы. У публики, кажется, по поводу неё разово случился приступ светской куриной слепоты.

«Ага, вот! На вас нападает воздушный насос, — декламировал на сносном мурлыкающем французском искажённый прочими шумами голос. — Вы имеете дело с пустотой, вооружённой щупальцами…»

— Селестина, Сёриз, — прерывисто и тихо говорила она, — Зацепка. Одна.

— А что же не по ис-дису?

— Замучаюсь отбивать.

«…Кровь брызжет и смешивается с отвратительной лимфой моллюска. Множеством гнусных ртов приникает к вам эта тварь…»

— Ранним утром, — отдышалась она наконец, — в субботу. Как понимаете, придётся обычным транспортом. Но тебе-то, Селестина, к такому не привыкать, да?

— Пожалуйста, дальше, — взмолила она, но с мольбой обращалась не к Корнелии.

— Агитационное собрание кучки придурков-анархистов. В Нёйи-сюр-Сен.

— Да, на это они горазды, сборища, — просмаковала Сёриз, — единственная форма организации, которую они ценят.

«Вы — пленник этого воплощённого кошмара. Тигр может сожрать вас, осьминог — страшно подумать! — высасывает вас».

— Анархисты в Нёйи, — просмаковала Сёриз. — Нигде в фаланстерах для равновесия не зародились монархисты и капиталисты? Чем они нас заинтересовали?

«Он тянет вас к себе, вбирает, и вы, связанный, склеенный этой живой слизью, беспомощный; чувствуете, как медленно переливаетесь в страшный мешок, каким является это чудовище».

— Дай-ка подумать. Тем, что о них идёт молва среди подонков, неудачников и юных талантов? Тем, что молва стала интенсивней в последние дни? Особенно на Монмартре?

— Сели, Луг и впрямь подмигивает нам. — Та растерянно улыбнулась и взяла Сёриз за руку, провела большим пальцем по тыльной стороне ладони и тут же выпустила. — То есть гораздо позже инцидента и после фиксирования всплеска, который не всплеск?

«Ужасно быть съеденным заживо, но есть нечто ещё более страшное — быть заживо выпитым».

Селестина отметила, что шептаться они могли уже менее напряжённо ввиду освобождавшихся вокруг них столиков — не из-за их разговора, просто затмение уже было не столь эффектным. Однако стоит допустить, что и монолог снизу привнёс свою лепту, если судить по участившемуся тихому, сдавленному детскому плачу.

— Она, эта группка, вылезла на поверхность, когда некие, по признанию местных, нездешние начали расспрашивать о том, нет ли у нас какого политического, как это называют британцы, bizzare. Ну, им и назвали всего одних.

— Какая прелесть! Селестина, у нас новая развилка!

«Вы отрицаете вампира — налицо спрут… Ладно, признаю, декламировать такое в затмение — то ещё развлечение».

— Сели? Селестина! — легонько стукнула её по ноге Сёриз своей.

— Ай, зараза. Да-да. Вы ничего такого не слышите, нет? Ладно, вернёмся к теме. Выходит, то ли чистое совпадение, вызванное праздностью, то ли некто столкнулся с тем же, что и мы, и начал сам искать ответы, то ли…

— То ли это не то какой-то трюк с целью проверить, хорошо ли подчищены следы, не то мудрёный способ заинтересовать в себе публику, раз уж и мы узнали про субботнее, — отметила Корнелия.