Читаем MCM онлайн бесплатно
Свет словно отскакивал от упруго натянутых тканей и отблёскивал на металлическом каркасе оболочки — прекрасном, изящнейшем творении господина Шухова. Ещё четыре, три, два года, год назад его гиперболоидные конструкции только мечтали оторваться от земли, а по не менее известным трубопроводам транспортировалась нефть Кавказа и Каспия. Сейчас же первые сколь ловко, столь и благородно возносились к облакам, а по вторым, миниатюрированным и приспособленным к использованию на дирижаблях, лились гидравлические и горючие жидкости. Неутомимый гений Владимира Григорьевича присутствовал на Выставке и вне воздушного флота: можно было не сомневаться, что его запатентованные трубчатые котлы будут достойно отмечены профессиональным сообществом и найдут самое широкое применение. И, пожалуй, было справедливо, что господин Бари, бывший начальником и старшим товарищем Шухова, отказался от «особой подписки» — с таким-то талантом! Но Михаил всё равно чувствовал своим долгом каким-то образом сообщить им, если столкнётся с чем-то, что живейшим образом могло бы сказаться на их предприятии.
Из раздумий его вырвал влетевший подпоручик — из тех, что адъютанты с аксельбантом, для заметности пёстро выряженный, с характерно выпяченной грудью. Впрочем, доложил он важное: Дмитрий Иванович назначал встречу «где-то через четверть часа с момента получения известия — или сколько там потребуется для завершения осмотра». Строго говоря, отправляться Михаил мог хоть сейчас, в компании подпоручика, однако отослал его, поскольку счёл, что неплохо бы прежде посмотреть на себя в зеркало и избавить господина Менделеева от созерцания потёков масла и смазки, а также прочих пыльных шрамов и отметин, — тот, как известно, всегда был опрятен и по отношению к своей одежде работал предельно аккуратно.
Михаил отдал проверочный лист одному из унтер-офицеров и спустился к себе в каюту, где и осмотрел форму, не заметив на ней следов пребывания наедине с техникой. Лишь омыл руки и погладил обритый череп. Оставался специфический запашок, но этим парфюмом он мог гордиться. К встрече он был готов. В последние сутки его даже не преследовала тень, а до того он уже перестал за ней гоняться, представься такая возможность.
Перестал он думать и о загадочном устройстве — он его даже не скрывал. Иногда вертел в руках, но чаще просто оставлял лежать на столе. Оставил он и мысли о его хозяйке. Но не потому, что сдался, а потому, что хотел позволить глубинным отделам мозга, любящим подремать и лениво пережёвывать то, с чем не справилось сознание, поработать вместо него. Обычные возможности он исчерпал, биться головой о стену было непродуктивно.
И уже которую неделю он собирался в свободное время приступить к «Горнопромышленнику» Онэ, но смутно понимал, что до конца лета так за книгу по-хорошему и не возьмётся. Секунду. Зато похоже, кто-то другой за неё брался — и не далее, как этим же днём! Утром он оставлял её у подушки, — поскольку подкладывал под голову, — а сейчас она лежала на середине койки. Кто-то проводил обыск? Его в чём-то подозревают? Нет, Никанор и Авксентий его авантюру бы не выдали. Кто-то из работников Павильона? Вряд ли, тот закуток они старались не посещать, он был отдан под тайник, о содержании которого допытываться воспрещалось. Да и Михаил позаботился, чтобы его сымпровизированная операция с допросом прошла под прикрытием ширм, их никто не беспокоил. Похищенные экспонаты он также оттуда выгреб. Что же остаётся? Новые игры тени, ответ на игнорирование? «Автоматерь божья, да сколько ж можно! Всё, пора на встречу».
Воздух в каюте-аквариуме по-прежнему фильтровался достойно; Михаил словно попал в Альпы. Вид горной вершины, поднятой тектоническими толчками и ныне заснеженной, — в обоих процессах согласно гауссовому распределению, — принимал и полный бумаг стол. Полный, но всё же не столь кафарниумовидный, какой бывает у самого Михаила. Что это могло быть? Академическая корреспонденция, диссертации на комментирование? Или ворох результатов экспедиции? Михаил понимал, что этими вопросами заглушает собственные. Вот бы и ему кто голову прочистил.
— Здравствуйте, здравствуйте, Михаил Дмитриевич!
— Здравия желаю, Дмитрий Иванович!
— Не буду ходить вокруг да около, поскольку знаю, сколь отчаянно вы искали этой возможности. На этой неделе вы раскроете терзавшие вас сомнения. По крайней мере, так кажется мне.
— Я весь внимание.
— Впрочем, причастность той ночной беглянки всё ещё под вопросом. У вас есть какие-то новости по её душу?
— Пусто, — Михаил старался не обмануть собеседника, а потому охарактеризовал обстановку по исчезновении пленницы.
— Теперь, полагаю, сможете сосредоточиться на информации, исходящей от меня.
— Так точно! — Михаил понял намёк, и, как бы в подтверждение, расправил плечи и не отводил взгляда от лица почтенного старца.
— Ну-ну, полноте вам. Мне хватает того форменного паяца.
— Виноват.
