Читаем MCM онлайн бесплатно
Парочка вернулась на центральную аллею и уверенно зашагала к Павильону и лишь с одной стороны не загороженной секции Китая, упрятанной в самую глубь восточного Трокадеро на пару с Трансваалем, и то устроенным вольготнее. Великий раздел Поднебесной продолжился и на Выставке: разросшийся павильон Сибири, кажется, отхватил часть земли соседа, угрожающим цестусом ударился об неё и зачерпнул волевой горстью, а с севера, востока, юга и запада выжидали, сгрудившись, Франция, Португалия, Британия, Япония и Нидерланды. Но было удивительно, что цинское правительство ещё не дало приказа на закрытие потешного — на забаву Великим державам — павильона и не приняло позицию демонстративного отказа от культурного обмена. На чьё внимание и чьи симпатии оставалась надежда? Что задумали вы, госпожа Цыси? К чему вас подталкивают эти грубые мужчины, брезгающие коутоу? Что обожжёт и высушит знойное Солнце длиннейшего дня в году? Чернила, слёзы, кровь, капли яда и духов?
Строениям восточного Трокадеро передавалась вся напряжённость мира. Структурно фальшивые, но идеалистично точные формы едва ли не вибрировали подобно турмалину и кварцу — и вряд ли бы стоило, хоть и представало весьма в духе, воспользоваться пьезомеханикой и подключать их к энергосети Выставки, додумайся кто до того и будь то возможно. Похоже, Мартин в своё время ошибся с местонахождением приводного механизма: стрелки могли двигать себя сами и до непозволительных его материалу разрывов сминать и растягивать циферблат, будто раздувать мехи не то оргáна, не то аккордеона, задающих темп страшного бала.
Мартин и Селестина вошли под белокаменные своды и были встречены интерьером, всем своим содержанием противоречившим хладу и глади металлической выси-надстройки. Говорят, что «Россия» как-то соотносится с глаголом «растекаться», — подобно рекам и равнинам, полнившимся богатствами, и представились слегка приплюснутые залы Павильона. Оценить всю щедрость русской земли и русской души, нагнавших вместе с тем и жути, оценить с эстетической точки зрения было решено в другой раз, не в этих комнатах, коридорах и дворах укрывался вампир, и не эти экспонаты воровали краски внешнего мира, чтобы питаться ими и выглядеть краше на их обескровленном фоне. Если Павильон вообще был в этом повинен.
Нужно было спускаться на нижний ярус, где вскрывалось титаническое нутро промышленности. Где можно было найти подтверждение и опровержение, как не там? Причудливыми нашли Мартин и Селестина светлые мозаики, покрывавшие стены и здесь, но и почти сразу дали им оправдание: их блеск множил и рассеивал даруемое редкими светильниками, расположением и частотой уподоблявшимся самоцветам и драгоценным жилам. Куда удивительнее было встретить на стенах мозаичные же иконы, вторжение царства света в царство тьмы, насыщавшее сиянием души работников, пока фонари указывали их телам путь физический. Мартин подумал, что есть в этом отголоски митраизма и первых христианских церквей; Селестина же подумала, что есть в этом нечто от шахт Монмартра и катакомб, только вместо костей — трубы, провода и подпорки.
Посетители были малочисленны, а в дальние секции, похоже, отваживались ходить лишь достаточными по числу группами, причём, скорее всего, по числу не всех членов группы, а приходящихся на их долю заводил или вожатых. Мартин и Селестина, кажется, подошли к краю одной из таких безлюдных зон. Сзади послышался какой-то шорох, оба пытались найти его источник, но не смогли, однако им показалось, что заводской туннель, по которому они проходили ещё минуту назад, потемнел, если и вовсе не стал короче либо же уходил в какую-то безмерную даль темнее угля. Игра воображения — подумали оба. Теперь же что-то заскрипело и коротко прошипело в темноте впереди них, как если бы одновременно отворялись дверь и оживал некий механизм, в змеиной манере предупреждавший о вторжении в его владения. А в следующую секунду уже что-то и впрямь ужалило Мартина — так бы описал он свои ощущения, пока мог, от горевшей в этот миг щеки, — а затем боднуло в грудь, заставив его отшатнуться к стене и упасть без сознания. Следом за ним легла на пол и Селестина, хотевшая до того что-то крикнуть, но её почти в буквальном смысле мощным встречным воздушным потоком заставили проглотить свои слова обратно.
Едва очнувшись, она выпалила всё, что намеревалась, не особо заботясь о грамматике, синтаксисе, последовательности и приличиях. Всё рассыпалось прахом в звенящей и гудящей чёрной пустоте, заодно и сковавшей её. Да, она точно была привязана к стулу, руки — вместе за спиной. Через какое-то время услышала, что неподалёку отпёрли дверь и впустили любопытной собакой выглядывавший из-за щели свет. Щелчок рубильника — и она наконец-то разглядела и коморку, и Мартина рядом с ней, также пленённого, и вошедшего. Где-то и когда-то она его уже видела, причём не так давно. Или… не-ет,
— Узнаёте? — красивой дугой из-за спины вытянул вперёд руку, а в ней — её отмерший ис-диспозитиф.
