Читаем МАСТЕРА ЭВОЛЮЦИИ онлайн бесплатно
— Альва, драматическая труппа Ринольдса ставит в следующую субботу «Гамлета», и у них не хватает Полония. Как ты думаешь, ты мог бы подготовить эту роль за такой срок?
— А кто такой Гамлет? И кто такой Полоний?
Она принесла для него из библиотеки птицу, и Альва прослушал пьесу, которая оказалась архаичной версией «Управляющего Копенгагена». Правда, текст не был модернизирован и сокращен, но он уже привык к этому, как привык и к неряшливой речи Навозников. В нем было полно незнакомых слов и фразочек, типа «кандалы» или «выгнать лису из норы». На три четверти их смысл был непостижим, но постепенно Альва стал приобретать навыки, к тому же в этой пьесе была странная мощь. Это была пьеса о человеке, который сносил удары и презрение времени, об угнетенном, оскорбленном, но гордом человеке, о муках любви, презрении и так далее, и так далее… Пьеса гремела пафосом, но и это в ней было к месту.
Однако, Полоний был персонажем, в котором Альва узнал Пола Амсона из «Управляющего» — вздорный старик, который вмешался в любовь главного героя, и был убит им в третьем акте. Альва рискнул намекнуть, что ему больше подошла бы роль Гамлета, но режиссер, маленький, сухой человечек с удивительно громким голосом, настаивал на том, что ему нужен только Полоний, да и для этой роли, по правде говоря, Альва был еще под вопросом.
Альва трудился до кровавых кругов в глазах.
Репетиции были сплошным кошмаром. Сам текст не явился проблемой — Альва быстро выучил его. Но в отличие от реалити, здесь сначала не было ничего, кроме простой, грубой сцены, на которой и должны были играть актеры. Но дело у него продвигалось. Он прекрасно знал текст, и, когда остальные актеры еще запинались и читали свои роли по подсказкам, он произносил все без запинки. Выражение лица режиссера с кислого начало сменяться враждебным, пока, за три дня до начала выступления, Альва вдруг осознал, что все вокруг сплотились против него.
Это не было похоже на реалити. Здесь не было ни микрофонов, чтобы усиливать голос, ни камер, записывающих лица крупным планом. И еще аудитория — здесь была живая аудитория!..
Альва учился играть по-другому. Попытки подражать размашистым жестам и декламаторским голосам остальных актеров быстро развивались. В жизни Альва никогда не испытывал страха сцены, но к началу спектакля в субботу вечером он превратился в бледную, взмокшую от пота развалину.
Он тупо, автоматически, дотянул до третьего акта, когда его героя убили, вяло переоделся и стал потихоньку пробираться к выходу, но там его подстерегал режиссер.
— Гастэд, — резко сказал он, — вы когда-нибудь представляли себя профессиональным актером?
— Была у меня когда-то такая мысль, — сказал Альва. — Но почему вы спрашиваете?
— Ну, так почему бы вам им не стать? Вы прекрасно играете. Я еще не видел человека, который так быстро вошел в роль.
— Что? — ошеломленно вскричал Альва.
— Вы были неплохи, — продолжал режиссер. — Сыграли несколько грубовато, но все же хорошо. Я знаю кое-кого в нескольких театральных труппах — в труппе Мондрильо, группе Калфо-глу, еще в парочке других. Если хотите я отправлю к ним птиц и узнаю, есть ли у них вакантные места. И не благодарите меня. — Он отошел на несколько шагов, затем обернулся. — Да, Гастэд… переоденьтесь снова в костюм Полония.
— Гм-м… — протянул Альва. — Но я же мертв. Я имел в виду…
— Для вызовов на поклон. — сказал режиссер. — Вы же не хотите пропустить это?
Он развернулся и ушел.
Альва рассеянно достал из кармана кусок
Внезапно он понял, что должен уйти. Он не стал надевать театральный костюм. Вместо этого он порылся в реквизите и нашел штаны из шкуры моли и пятнистую рубашку из паутинной ткани. Он надел их, прошмыгнул через заднюю дверь и направился на юг.
Юг Альва выбрал по двум причинам. Во-первых, он надеялся, что никто не станет искать его в том направлении. А во-вторых, вспомнил слова Би Джи, сказанные еще в первый день, когда он демонстрировал свои инструменты: «Металл добывают в Ямах всего в нескольких милях отсюда».
Был еще слабый шанс, что Альва сумеет найти там нужный металл, оживить летающую платформу и полететь домой, без неприятных объяснений с Витэком, что случилось с платформой и всем оборудованием. А если не найдет этот металл, то просто пойдет пешком.
Он должен сделать это немедленно. Он и так уже прождал слишком долго.
Они уже составили для него схему всей жизни — жениться на Би Джи, упокоиться в доме, выращенном из семени Би Джи, хранившимся в шкатулке в форме стручка, стать актером на простой сцене и превратиться в настоящего Навозника. И черт побери, какая-то неблагоразумная частица его души хотела всего этого!
Хорошо еще, что он не остался для вызова на поклоны…
Солнце садилось, пока он шел, пока он не остался на призрачной дороге, обдуваемый прохладным ветерком, один в мире, оглашаемом пением сверчков.
