Читаем Коварь онлайн бесплатно
— Дело сущий пустяк, коль ты все равно в крепость собрался. Дам я тебе вещь драгоценную и попрошу передать Ярославне, дочери боярина Дмитрия, да спросить ответа. А уж с ответом, как сможешь, ко мне пожалуй.
— Ах вон оно как! — удивился Кузьма, а лучник засмеялся. — Что ж, дело доброе, не позорное, возьмусь за просьбу твою Аред, без обмана.
— Я бы может и сам в город пошел, да вот боюсь только, священник опять начнет шкуры волчьи мне под ноги бросать, а ну как не сдержусь, вдарю!
Знание языка — дело важное. Вот поговорил с мужиками, и отношение вроде как наладилось. Они и повесели, разговорились. И уже не рвались убегать, и вроде как забыли, что к проклятой Железенке почти вплотную приблизились. Судя по рассказам этих же охотников, деревню эту брошенную то ли чахотка, то ли оспа опустошили. Из соседних деревень мужики все порывались сжечь паршивое место, да лето стояло сухое, не рискнули, да и охотников идти в это место, не сыскалось.
Подаренным ножом Кузьма быстро разделал тушу лося, все восхищался отменной остротой лезвия. Мне, как и договаривались, отдали ногу и рога, оставшееся мясо и потроха завернули в шкуру и потащили к себе на древке копья.
Встреча с охотниками оказалась полезной. Я больше радовался тому, что смог наладить хоть какой-то контакт, надеялся, что Кузьма все же выполнит поручение и отдаст боярыне золотое украшение. Ради таких моментов стоило жить дальше. В моем случае именно жить, а не выживать. В одиночестве, да без общения у меня немного прошла та дикая фобия, что просто преследовала по пятам. Я чертовски боялся заболеть, даже самой незначительной хворью. Раньше бывало раза два, или три за зиму болел, то простыну, то грипп подхвачу, а то и просто хожу сопливый без видимой причины. Здесь же в отсутствии самых элементарных лекарств, я чувствовал себя очень уязвимым. Те травяные настойки и сборы что я успел наготовить в конце лета и осенью, теперь на пересчет. Новый спирт я, конечно, готовил непрерывно, из всего что только мог, благо опыт имелся, еще до того, как я угодил в эту эпоху или параллельную вселенную, уж не знаю. Сырья оказалось мало, в какой-то момент понял, что извел все зерно, что у меня имелось, за исключением гречихи, она в своем составе почти не имела крахмала, так что ее я использовал для еды. Спирт я собирал и не тратил попусту, он будет необходим, для того, чтобы весной изготовить новые препараты.
Одних рук на все явно не хватало, но я и не торопился. Спешить совершенно некуда. Все, что ни делал, старался изготовить как можно тщательней, хорошо обрабатывал, порой украшал затейливой гравировкой. Моя первая зима выдалась холодной, снежной. Но, за работой в мастерской, я совершенно не чувствовал холода.
Недели через полторы после моей первой встречи с местными охотниками, явился в Железенку Кузьма. Его рассказ меня очень порадовал. Рассказал он мне, что как пришел в город, почти сразу сделал все, что планировал для себя, а встречи с боярыней пришлось искать. На следующий день встретил ее на торговой площади, как раз перед посещением храма. Вот там-то, без свидетелей и передал ей мое ожерелье. Ярославна спросила, жив ли я, не сгинул ли, на что Кузьма ее успокоил и даже сказал где меня искать. В ответ на мой подарок Ярославна передала мне бронзовый браслет. Я и в первый миг нашего знакомства, еще тогда в кузне Василя, заметил, что украшения на боярыне недорогие, простенькие, что можно встретить и на крестьянке, и на простой горожанке. Ее тетки да няньки носили такие же простые украшения. Подумал еще, что если отец ее будет недоволен, то девушка и показать такой подарок не сможет. Но сожалеть теперь не было смысла, что сделано, то сделано. В благодарность за добрую весть и за то, что все как было велено сделал, Кузьма получил от меня в награду хорошее копье, вместо той гнутой рогатины что он брал с собой на охоту. От меня он ушел довольный и счастливый, да и я остался с приятными впечатлениями от добрых вестей.
Конец марта, начало апреля, по моим скромным подсчетам и тем отметинам, и зарубкам что я вел, выдались очень теплыми. Лед на реке теперь совершенно непригодный для перемещений, снег в лесу коварный, талый. Болота раскисли, низины превратились в топкие ловушки. Гостей ждать не приходилось. Случались дни, что я совершенно бездельничал. Чаще всего тогда, когда устраивал в доме большую стирку. Вещей у меня немного, а те что остались, приходилось латать и держать в чистоте. Это были мои вынужденные выходные, или санитарные дни. Я изучал толстенный справочник, энциклопедию забытых рецептов, смотрел подсказки того что, возможно в будущем мне может пригодиться. Нажег березовых прутиков и использовал их для письма и рисования. В результате все подходящие поверхности в доме и мастерской были покрыты моими записями, чертежами и рисунками. А что делать бумаги не было, береста гнулась так что не развернешь, оставались только стены да низкий потолок.
