Читаем Коварь онлайн бесплатно
Видимо после нервного потрясения, что я испытал в городе, после того как священник прилюдно осыпал меня ворохом проклятий, я был просто неадекватен, переоценил себя, погодные условия, и резерв собственных сил. Некоторое время шел по льду реки, это было приятно и необычно. Реки здесь все равно, что дороги, очень широкие, гладкие, лишь изредка с наметами, да сугробами, но их немного и серьезных помех, при движении, они не создают.
Серая мгла быстро заволокла небо, снег повалил крупными хлопьями, ветер усилился. Я прибавил шаг, и уже через пару километров понял, что зря это сделал. Опять заныла старая травма, в коленном суставе что-то щелкнуло, отдалось резкой болью в бедре. Дав себе небольшую передышку, я оглянулся назад, оценивая то расстояние, которое успел пройти. Возвращаться не вариант. На льду не осталось моих следов, ветер мгновенно заметал их, не оставляя возможности вернуться. Еще достаточно сил и упорства. Я не боялся даже остаться в лесу на ночлег, провести ночь у костра, в укрытии, овраге или просто под упавшим стволом дерева. С собой у меня были какие-то припасы, тушеное мясо, довольно свежий хлеб, что испекла в дорогу молчаливая вдова Ефросинья. Да и оружие при себе имелось. Сулица, хоть и со сломанным креплением и древком, ее все еще возможно было починить и использовать по назначению. Жаль, вот только топора не взял, он бы мне сейчас пригодился.
Русло реки петляло причудливыми завитками, уходило в сторону ложными протоками, замерзшими заводями. Я продирался сквозь метель, ориентируясь только на твердую поверхность льда, но как долго могло это продолжаться? Час, два? Как бы быстро и энергично не двигался, усталость брала свое, я начинал замерзать, лицо и руки уже онемели, ноги стали влажными. Снежная крупа наметалась под капюшон, сыпалась за ворот, проникала в швы и щели. Нужна была остановка, привал. Если буду упорствовать и переть сквозь метель — могу заблудиться. Нет смысла пороть горячку. Я уже давно ушел из города и могу расслабиться, собраться с мыслями.
Левый берег реки, тот на котором и должен находиться мой островок был все еще пустынный и пологий, тянулся заснеженными полями, а вот на правом берегу, обрывистом крутом деревья росли густо. На этой стороне я прежде не бывал. Уверенно решив, что буду искать место для ночной стоянки я стал прижиматься к правому берегу ища возможность подняться наверх. Пришлось пройти еще метров пятьсот, прежде чем я увидел завалившийся, прогнивший тесаный поручень, который тянулся на глиняный уступ. В первый момент я даже не сообразил, что происходит, просто порадовался тому, что наконец-то нашел удобное, кем-то заботливо обустроенное место, где можно вскарабкаться. Лишь минутой позже, когда сбрасывал ногой снег в поисках ступеней, понял, что это явный признак обжитой местности. Деревня, или лесная хижина. Чей-то охотничий домик или тропинка к зимнему омшанику.
Поднявшись наверх, стал по возможности осматриваться. Деревья здесь росли довольно густо, сугробов намело высоких, так что двигаться был вынужден с трудом. Ни следов, ни тропинки, только заметная просека. Я старался разглядеть хоть крохотный отблеск огонька, почувствовать запах человеческого жилища, услышать лай собак. Но ничего подобного не наблюдалось. Тишина, только ветер завывает в высоких соснах, да бросает в лицо щедрые пригоршни колючего снега. Я стал продираться сквозь сугробы и переметы, держась той просеки, что успел заметить. Уже темнело, снег валил стеной, идти приходилось почти наощупь. Среди деревьев снег казался не такой глубокий, и я уже готов был искать удобную низину, чтобы устроиться и развести огонь. Ноги промокли, войлочная обувь стала рыхлой, раскисла, и мороз пощипывал, причем совсем не шуточно. Ситуация выходила из-под контроля, я нервничал. Но ведь не бывает же так, что есть оборудованный спуск с берега, а рядом ни деревеньки, ни сторожки.
Нога провалилась глубоко в снег, будто в проталину, которых в лесу можно встретить много, я поспешил завалиться на бок, чтобы удержаться и не рухнуть с головой, но плечо уперлось в твердый настил. Я стал ощупывать поверхность, с удивлением понимая, что это ни что иное как крыша дома, покрытая осиновой дранкой. В деревне, где жил дед Еремей все крыши были сделаны из такой деревянной черепицы. Высоченный сугроб что намело с одной стороны дома не позволил мне сразу разглядеть эту постройку. С подветренной части снега оказалось не много, и поэтому я легко угадал жерди загона, ворота, высокие стебли высохшей крапивы, торчащие из снега. Даже на душе легче стало. Это оказалась деревенька, очень похожая на ту в которую я по неосторожности сунулся в первый день. Стояло всего три дома. Ни одного следа, ни одного намека на человеческое присутствие. Как и все постройки в этом времени, дома довольно добротные, хорошо сделанные, но напрочь лишенные окон. Вместо окон строители изб делали такие прорези в верхних венцах, почти под самой крышей, которые большей частью служили отдушинами. При необходимости такие прорези легко закрывались деревянной вставкой.
