Читаем Гудибрас онлайн бесплатно
Бык выбирал. (Так конь в державе
Персидской ржал пред тем, кто вправе
Потом был трон занять). Обряд
Сей выжил до сейчас. Солдат
Скрипицы должен был короной
Венчаться, но толпой влюблённой
Повергнутый, сломал, упав,
В колене ногу. Костоправ
Помочь не смог. И путь свой тяжкий
Земной дубовой деревяшкой
С тех пор он мерит, ей стуча.
Вторым, ну после скрипача,
Шёл Орсин. Был он знаменитым
На войнах и ни разу битым.
Великий лидер, он теперь
Заведовал медведем. Зверь
Был чемпионом. Орсин споро
Тряс головою шестопёра,
Суров лицом, словно Перу
Вице-король. Его нутру
Привычны были и атака,
И отступленье. Ждал лишь знака
Его медведь, чтоб размотать
Всю цепь иль на́ две лапы встать.
Юристы, будь медведь ответчик,
А псы истцами, мёда глечик[63]
Ему бы дали, а потом
«Ату» вскричали б всем гуртом.
Как Ромул вскормлен был волчицей,
Так Орсин медведихой. Вице-
Король толпы всосал и нрав
Медвежий нападать стремглав,
И отступать, круша всё. Движим
Он дисциплиной был, Парижем
Воспитанной. Здесь ни при чём
Столица Франции. Мечом
Владел он с лагеря, что звали
Парижем. Раньше там давали
Медвежьи травли, а с войной
Он стал ристаньем с сатаной.
Париж был изначально садом,
Но сорняками в нём и рядом
Произросли солдаты. Их
Не выполоть, пустив на жмых
Для лошадей. У Боккалини[64]
Описано, как Феб из сини
Сулил награду за патент,
Что выдумал бы инструмент
Для избавленья от осота.
Такой нашёлся. Древний кто-то
Его уже придумал. Взрыв
Уничтожал сорняк, но жив
Цветок при этом был садовый.
Феб рёк: «Увы, друзья, такого
Не может быть». «Что значит „нет“?! —
Вскричали принцы. – Вы сам свет,
Вам всё легко!» Сказал Аполло
На это: «Барабаны долу
Пусть бьют – исчезнут сорняки».
Добавив: «Звук мне не с руки,
Он слишком громкий». Принцы взяли
С собою барабан и в дали
Английские попёрлись, чтоб
Патент продать. Какой-то жлоб —
На нём. Хоть удалась шумиха —
Бил очень громко барабан, —
В саду лишь пуще рос бурьян.
Вернёмся к Орсину. Обычно
Писатели поры античной
Таких изображали как
Всепобеждающих вояк.
Историки б его назвали
Вождём и воином, детали
При этом опустив. Он был
Высокородным: сын светил
Небесных или кто-то вроде
Того. Хранится миф в народе,
Что полубоги знать имён
Отцов не могут. Так Ион
Не знал, что был он сыном Феба[65].
Обычно те приходят с неба
В окно, как Зевс, и матерей
Творят из жён, кто всех милей,
А сыновья идут в герои.
Гомер их высмеял у Трои.
У Орсина же в предках был
Наверняка арктософил[66].
И имени его значенье
Такое подтверждает мненье[67].
Он сведущ был в лекарствах. Так
Носил кисет он, что набряк
Волшебным порошком. Тот раны
Подобьем матовой мембраны
Затягивал, так говорят.
Кто медикус был, мы навряд
Узнаем. Я надеюсь, что́ он
Не шарлатан. Кристаллизован,
Мол, порошок был, дома вне,
На прометеевом огне
И прочая. Мы все слыхали
Такое от заезжей швали,
Что вам всучит дерьмо с мочой
По плате самой небольшой.
Ещё порой они слюною
Торгуют, что своей льняною
Прохладой воспаленье от
Фекалий прежних перебьёт.
Короче, Орсиново зелье
Целило всё, что те сумели
Попортить. Орсин был умён
И знающ. В этом точно он
Превосходил других. Гомером
Врачи воспеты. Ихним сферам
В подмётки не идут те, кто
Скопленье мышц. Я б отдал сто
Бойцов за эскулапа. Впрочем,
В пылу был Орсин наш охочим
До жизней недругов и брал
Их множество, от крови ал.
С ним рядом Бруин. Зубы скаля,
Он словно улыбался. А-ля
Какой-то смуглый сарацин
Он выглядел. Такой один
Он среди всех. В носу, как будто
Раджа, носил кольцо он. Тута
Черней он был, местами сер.
Не пёс, а носчик
У горла он двойным горжетом
Был укреплён, точнее в этом
Ранимом месте мех был густ
Особенно. Как златоуст
Сказал бы, он вооружённым
Был до зубов. Клыкам хвалёным
Его поэт бы отдал дань.
Клыки идущему на брань
Взамен меча, хотя в дни мира
Лишь средство кости грызть. Задира
Он был, по слухам – московит,
Хоть буен, но и мозговит.
Казаки, де, его взрастили,
О коих мы в газетном мыле
Читаем что ни день, а там,
В России, кружат по степям.
У Бруина был брат, германец,
С ним не один те брали шанец,
Кормясь отбросами. Когда
Не стало их, пришла беда:
Германец когти сгрыз до мяса.
Его сородич, гунн, припасы
Свои хранил под чепраком
И задницею грел. В таком
Он виде ел их. Но героя
Сказанья моего сырое
Мясцо устраивало, коль
Такое попадалось. Воль
Он навидался в разных странах.
Леблан, француз, оставил данных
Об оных множество, жену
Аж в Индии найдя. Войну
Наш Бруин лучше знал Леблана,
Напутешествовавшись рьяно.
Мой Орсин и Талгол всегда
Сражались, не разлей вода
Друг с другом были: пас медведя
Один; другой, о славе бредя,
Гражданский получить венок
Мечтал за то, что друга смог
Спасти[69], а так он был кинолог,
Наставник псов. Обоих долог
Был к славе путь. За пуритан
От сябров натерпелись ран
Они премного. От бурёнок
Талгол особенно, был звонок
Собачий лай, когда готов
Он был крушить их меж рогов.
Талгол хоть бился часто, чаще
Он побеждал, чем бился, аще,
Как олимпийский чемпион,
Натёрт льняным был маслом он.
И всё же много вдов оставил
Он на земле. Военных правил
Не нарушал он, кабанов
Травя. Особенно суров
Он был с коровами, пугая
Их кулаками. Дублем Гая
Его народ считал. Убил
