Читаем Гудибрас онлайн бесплатно
Останешься, мне трудно будет
Тебя спасти. Вот-вот разбудит
Петух всех спящих. Должен я
С тобой проститься, уходя».
Сэр всё лежал, дух подобрался
К нему и очень постарался
Его поднять, но сэра зад
Распух от палок. Красноват
Он был под шоссами, но это
Видать лишь одному поэту.
Сэр в трансе находился. Раф
(А он был духом), угадав,
Что бить туда нельзя, за пятку
Схватил его. Задать загадку
Хочу я, а верней вопрос:
Тележка, где взамен колёс
Торчали ноги, кто такое
Изобретенье[391] помнит? Но я
Отвлёкся. Понял Раф – тащить
Нельзя опять. Тогда всю прыть
Свою собрав, себе на плечи
Взвалил он сэра, словно гречи
Или картофеля мешок.
Сэр задевал ступнями ног
Побелку стен, на Рафа взвален.
Так, миновав покои спален,
Они добрались до дверей
Входных, но те, хоть сто раз бей,
На запертых щеколдах были.
Тогда Раф сэром, в сём эндшпиле
Внезапно оказавшись, пыл
Былой призвав, окно разбил
И вытащил его наружу
Каким-то чудом: то ведь уже
Чуть было, чем страдальца торс.
Очнулся сэр и, видя форс-
Мажор весь, рад был Рафу. Кони
Стояли во дворе. Погони
Сэр ожидал, а Раф узду
Взял в руку, но, как на беду,
Вдруг обнаружил: кто-то шкодил
Изрядно, не осталось сёдел
И пистолетов в кобурах;
На буцефале сэра, страх
Познавшего, лежал брус мыла
Вместо седла. Раф на кобылу
Свою вскочил, а Гудибрас
На своего коня и враз
Ему дал пяткой в бок. И оба
Стрелою вон помчались. Чтобы
Закончить эту песнь, скажу:
Преодолели так межу
Земель вдовы они. Сквитался
Раф с Гудибрасом, хоть и мчался
С ним рядом. В следующий раз
Пойдёт речь о церквях у нас.
«Все оводы, что вправду гады
Скота, родятся из говяда,
Таков консенсус[393]. Произвол
Они творят как принцы пчёл,
Откладывая яйца в коже
Коров. На пчёл они похожи,
Но не вполне. Так до войны
Религии в боках страны
Зашевелились, как личинки,
Из-за того, что, сэр, починки
Писанье требует[394]. Рои
Из них пошли, у всех свои.
Так в Персии возникли маги
И правили ей[395]; спать же, наги,
Ложились с матерями, те
Рожали им детей, в мечте
Их сын и муж одно и то же.
Дочь сатаны лишь с ними схожа[396].
Вы, хоть нет кровней наших уз,
Чуть воцарившись, наш союз
Мгновенно предали: все секты
Врагами стали[397]. Как инсекты
В говяде, расплодились мы.
Как псы, дерутся кутерьмы
Религий всех ожесточённо
За кость одну. Давно закона
Не стало. Но мятеж теперь
Не зарычит, как грозный зверь,
Поскольку грабить нам осталось
В стране ничтожнейшую малость.
Весь ковенант пошёл к чертям,
А с ним и Провиденье. Нам,
Кто свергли короля, забота
Теперь лишь грызться. Церкви что-то
Совсем увяли, все стоят
Поодиночке, словно врат
В рай несколько, аж полдесятка.
Покоя нет от беспорядка,
Он всюду. Пуритане и
Диссентеры – одной семьи
Когда-то члены – поделились
На руководство и на пыли с
Грязюкой смесь. А был ведь час,
Когда апостольской звалась
Та и другая церкви. Плоти
Теперь триумф, духовность, хоть и
Официальна, на задах.
Святого Михаила взмах
Меча смёл Люцифера в пропасть,
А мы все, жутко рассиропясь,
Испытываем к падшим сим
Приязнь, которой серафим
Не знал. Церковные угодья
Рассредоточились в народе,
Но все роптали, что их часть
Мала, как ни старалась власть
Им угодить[398]. Причастны стали
К церковным землям все, кто стали
В боях вкусили. Тех, кто не
Участвовали в сей войне,
Назвали грешниками, ибо
Святые лишь, кто входят в трибу[399].
Их представители гребли
Немало денег, конопли
Разводом занимаясь или
Спокойно грабя тех, кто в филе.
Так Провиденье, мол, велит,
А коль вы жалкий индивид,
Прожить не могущий с участка,
То, значит, в вас не та отмастка,
Вы, значит, вовсе не святой,
Сто раз хоть поднимай вы вой.
Юристы с пуритан имели
Гораздо больший куш и в деле
Старались каждом[400]. Если ж был
Баблом их представитель хил,
Его свергали. В результате
Те пуритане, кто распятье
Чтут больше денег, в дураках
Остались. Кромвель прямо в пах
Ударил их, когда из общин
Палаты выгнал самых, в общем,
Ретивых[401]. Без гроша они
Остались, доживая дни
В безвестности. Но были те, кто
Шли проповедовать, и в секту
Другую[402]. С тех вот самых пор
И вынужден был доктринёр
Смотреть на у́зус в примененье
На практике его ученья[403].
Те и другие как слились,
И далеко зашла их близь,
Как было в дни, когда их вера
Имела целью кавалера[404].
Остался тот, кто был нечист
Всегда, как то́: анабаптист[405]
Иль просто папский прихлебатель,
Хоть скрытый. Он готов, как шпатель,
Зашпаклевать любой проём
В религии, коль мы берём
Две наши основные секты,
Да и любую. Этот некто,
Как верят многие, есть змей,
Что Еву искушал. Он ей
Подсунул знанье вместо веры
В Творца. Паписты – лицемеры,
У них-то подлая мошна
Всегда была полным-полна,
Но нынче, в пору новоселий
