Читаем Гудибрас онлайн бесплатно

Завету все? С концом войны

Между людьми пришёл потехе

Медвежьей fin[36]. В зверином мехе

Собачьим нечего клыкам

Копаться. Эти гул и гам

Суть происки иезуитов,

Извечных папских фаворитов,

Макиавеллиевский план,

Nare olfact[37] у христиан.

Стравить собак с медведем значит

Нас разделить. Нет, здесь маячит

Великий заговор. Врагов

У нас plus satis[38]. Нету слов!

Cane et angui peius[39] злоба

Их против нас. Мечта их, чтобы

Вцепились мы друг в друга, как

Собаки в зверя. Хочет враг

Кинарктомахией[40] кровавой

Смутить навеки наши нравы.

И так святые долго нас

Водили за нос. Нюх не спас.

Хотел бы я псевдо-пророка,

Не так бы было одиноко,

Volumus delere[41] всё зло,

Коль Провиденье б помогло.

В чьих интересах, чтобы в зверя

Другой вцеплялся, пасть ощеря?

Они ведь не воюют, тьмы

Прислужники, как бились мы, —

За церковь нашу, за доктрину,

За совести свободу, и на

Погибель шли мы скопом для

Того, чтоб свергнуть короля,

Чтобы никто, подобно греку,

Не поклонялся человеку.

В Египте поклонялись псам

И лили кровь за них. Сиам

Слоновьим бивням пел осанну,

Цейлон обожил обезьяну,

А кто-то славил крыс. За них

Прияли люди смерть. Сей свих

Был верой тоже. Этот бурый

Так слаб, что стать кандидатурой

На бога вряд ли может. Он

При всём убожестве умён

И знает нас получше многих.

Он добр, а мы в четвероногих

Вселяем ярость, это наш

Они перенимают раж.

Философы не зря твердили,

Что звери, кои в дружбе были

С людьми, все стали, как они.

У сучки есть кобель, свиньи

Осеменитель хряк. Но стадо

С другим дерётся до упада,

Как мы. Нерон велел людей

Христа – вот кто был всех злодей

Злодеев! – зашивать в медвежьи

Пустые шкуры, да, воеже

Травить их псами. С тех-то пор

Всё и пошло. Мой приговор

Нехристианскому занятью —

Конец, чтоб не срамить Распятье».

Тут Ральфо рёк: «Ясна мне суть

Суждений ваших. Травля – жуть,

Антихристьянская забава.

Что значит беар-бейтинг, право?

Таких двух слов в Писанье нет.

Есть, скажем, суета сует,

Но эта пара агрессивно

Груба, сиречь – богопротивна.

Потворствовать ей грех уже,

Как выйти к людям в неглиже.

А во-вторых, коль нет в Писанье

Такого, значит, это тщанье

Есть пи́санье нам в душу всем,

Кто чтит Христа. Сих слов тандем

Изобретенье, сатаною

Внушённое, сиречь – пустое.

И в-третьих, будь сто раз медведь

Противен псам, сия комедь,

По сути, демоноговенье,

Идолатрия[42]. Здесь, на сцене,

Медведь, хоть и в оковах он,

Чтим людом, словно бог Дагон[43]».

Рёк Гудибрас: «Ты, Ральфо, верно

Всё описал. Я чую скверну.

Твой тезис, ad ammusim[44], ров

Копает под народный рёв.

Травля должна jure divino[45]

Одобрена быть. То, что Сыну

Неведомо, вредит Отцу.

Синод продажен. Не к лицу

Поддерживать его. Я, барин,

Totidem verbis[46] солидарен

С тобой. И всё ж ошибся чуть

Твой гомеозис[47]: травли суть

Порочна, но не беззаконна».

Ответил Ральфо: «Время оно,

Евангельское то есть, знать

Её вполне могло. Печать

Законности на ней, к несчастью,

Провинциальности и властью

Своею упоенья. Но

Коль две сравнить, они в одно

Сольются зло. Какое хуже,

Не скажем мы. Грех обнаружа

Такой, бороться нужно с ним,

Хоть для закона он и мним».

Рёк Гудибрас: «Сказал ты много.

Mira de lente[48], только Богу

Судить грехи. Id est[49], порей

В капусту превратить скорей

Возможно, чем с грехами сладить.

Ты, Раф, горяч. Нелепо гадить

Синоду, заявив, что тот

Медвежьих травель всех оплот.

Чем беар-бейтинг схож с делами

Церковными? Ничем. Но в раме

Такой испытывает криз,

Мой сквайр, ejusdem generis[50].

И есть ли genus[51] в мире, чтобы

Понять, где совпадают оба?

Коль зверь, на сей раз он медведь,

Рассматривает мир как снедь,

То мы, едя их, тоже звери

С одним отличьем только – в вере.

Но, Ральфо, здесь не место гать

На хлюпкой теме настилать.

Арена близко. Надо делом

Нам доказать, кто в свете целом

Решительней других. Сей спор

Не выиграть словами, створ

Коснувшись правды красноречьем.

Давай же эту хворь излечим

Атакой! Истина за нас!

Сквайр Ральфо и сэр Гудибрас

Восторжествуют. Хоть атаки

Не все успешны, мы в ней, аки

Орудья два, что взял Господь

В обе руки, чтоб зло колоть.

Унынью – нет, нет – вечной лени.

Я верю в предопределенье,

Что суждено нам на роду,

То сбудется. Один пойду

Я, если надо. Все деянья

Великие вершатся втайне,

Подспудно, но не все они

Доводят дело до резни,

Не все они приводят к цели

Такой, как мнится нам в постели,

Бывает, замысел велик,

А на поверку – только пшик,

Когда отказывает смелость,

А руки сводит онемелость.

Мы Богом определены

Попрать потеху старины.

Не первые мы в этом: были

До нас герои, кто убили

Медведя, не спросясь толпы[52].

Не сбить нас со своей тропы.

У нас две цели: это бурый

Зверюга их, ну и де-юре

Скрипач, кто разжигает страсть

Толпы и псов. Тебе я часть

Отдам своей великой славы,

Что ждёт нас от победы бравой.

Есть за границей мамелюк,

Которого зовут сэр Люк[53],

Меня с ним сравнивают часто

По сходству, а не по контрасту:

Мы оба сильны, с бородой,

Что отливает краснотой.

Мы оба в армии служили

И оба были в ней двужилей

Других. Предпринял он разгон