Читаем Гектор онлайн бесплатно
Она любит деревья зимой, говорила об этом в один из звонков, что зимние деревья честные, у них все снаружи, никаких листьев, которые прячут форму. Ей тогда было шесть. Я держала телефон двумя руками и не могла ответить сразу, нужна была секунда, чтобы голос стал ровным.
Шесть лет ребенку, которая думает о честности деревьев.
Три недели.
Я отошла от окна, вернулась к столу. Открыла ноутбук, посмотрела на схему. Прохоров – первый узел. После него Данн. После Данна финансовый механизм. После механизма Кравцов и Верховский, но это уже не моя часть. Моя часть – деньги и цифры. Его часть – все остальное.
Мы оба делали свое. Телефон завибрировал снова, сообщение.
Все в порядке. Завтра утром буду.
Я смотрела на эти слова дольше, чем нужно.
Все в порядке – значит, Прохоров. Значит, первый узел закрыт. Значит, у меня есть трое суток, и они начались прямо сейчас.
Написала:«Поняла. Я готова».
Встала, налила воды, выпила, стоя у раковины. В квартире было тихо, тот же нежилой воздух, тот же желтый круг от торшера. Ничего не изменилось внешне. Но что-то сдвинулось.
Не внутри плана, а внутри меня. Я не стала это называть, некоторые вещи лучше не называть сразу, это я понимала так же хорошо, как он.
Легла в одиннадцать. Смотрела в потолок, желтый отсвет, серый сумрак дальше. Думала о завтра: он приедет утром, начнем следующий этап, будет работа, которая не оставит времени ни на что лишнее.
Хорошо. Мне нужна работа. Мне всегда нужна работа, когда работаю, голова занята тем, что важно, и не занята тем, чем не нужно.
Закрыла глаза. Подумала:«Все в порядке». И впервые за долгое время эта фраза была не про Лотту и не про план.
Глава 7
*Гектор*
Я приехал в шесть утра.
Не в то время, которое назвал – сказал«утром» , имел в виду«позже» . Но после Твери ехал без остановок, четыре часа по пустой трассе, темнота и фонари встречных машин.
Не остановился.
Припарковал машину, сидел несколько минут. Смотрел на окно второго этажа – темное. В три часа ее телефон перестал отправлять данные, значит, легла тогда. Мог подождать в машине.
Вышел и пошел к двери. Она открылась прежде, чем я постучал. Нора стояла в проеме. Волосы распущены, первый раз я видел их неубранными, темные, чуть ниже плеч. Смотрела без удивления.
– Рано, – сказала она.
– Да.
Вошел, снял куртку. В квартире тепло, значит, включила батарею, раньше была выключена. На столе две кружки. Одна явно для нее, вторая пустая. Я посмотрел на вторую кружку.
– Кофе.
Прошла на кухню, я сел, откинулся на спинку стула, тело затекло за четыре часа за рулем, голова – нет. Голова работала ровно. Это одна из немногих вещей, которым я доверяю в себе. Нора заварила кофе, поставила кружку передо мной, села напротив. Молчала. Смотрела не на меня, в сторону окна, за которым начинало светать.
Она не спрашивала. Большинство спросили бы сразу: как, что, детали. Она ждала.
– Прохоров закрыт, – сказал. – Вальтер тоже.
– Чисто?
– Да.
Она пила свой кофе, обхватив чашку двумя руками, как просто человек с чашкой, в шесть утра, в нежилой квартире. Выглядела усталой, но не от недосыпа, глубже.
– Ты не спала.
– Три часа. Мне хватает.
Я не стал спорить. Посмотрел на ноутбук.
– Что успела?
– Данн появляется в городе раз в две недели, следующий раз через девять дней. Есть окно – два часа, он будет один, охрана снаружи, – Нора развернула экран. – Вот место. Мертвый угол камеры уже отметила. Охрана всегда есть в одном месте, пока ждут – восемь минут ходьбы.
Восемь минут – достаточно.
– Хорошо.
Она закрыла ноутбук, взяла пустую чашку, просто держала, смотрела на стол. Я смотрел на нее. В Норе не было жалости к себе. Совсем. Это редкость, большинство людей с такой историей носят ее как груз, который показывают в нужный момент. Она не показывала. Просто несла.
– Можешь отдохнуть. Данн через девять дней, время есть.
– Ты сам не спал.
– Я в порядке.
– Я тоже.
Встала, убрала чашки. Вернулась, остановилась у стола.
– Есть кое-что еще.
Она открыла файл, развернула ко мне. Транзакция пятилетней давности, крупная, через четыре подставных счета. Конечный получатель – физическое лицо.
– Имя?
– Зорин. Дмитрий Зорин.
Я не двигался, смотрел на экран. Дмитрий Зорин – отец Максима. Старик, которого я видел один раз, на похоронах, который стоял и смотрел в землю.
– Это выплата за молчание?
– Скорее всего. Сумма слишком точная для благотворительности. Так платят за конкретную услугу.
За конкретную услугу.
Встал, прошел к окну. Рассвет уже дал достаточно света, чтобы видеть мокрый асфальт. Стоял и смотрел. Думал о звонке. Три слова –они меня нашли – и потом ничего. Я всегда знал, что кто-то сообщил, где искать. Не знал кто.
Теперь знал.
– Гектор?
Обернулся, Нора смотрела на меня, но не с жалостью. Просто смотрела, как смотрит человек, который понимает и не делает из этого ничего лишнего.
– Это не меняет план.
– Знаю.
– Но ты должен был знать.
Она встала рядом у окна, мы смотрели во двор.
– Я не знала, как тебе это говорить, – сказала она. – Потом решила, что сказать все-таки нужно.
– Правильно решила.
– Может быть больно.
– Уже больно. Семь лет. Это не меняет уровень.
Нора помолчала.
