Читаем Гектор онлайн бесплатно

Я рационализировала.

Слишком долго я жила в изоляции – это первое. Семь лет без нормального человеческого контакта, без людей которые видят тебя, а не функцию. Это сказывается. Мозг начинает реагировать на любое тепло сильнее чем нужно, потому что тепла не было давно.

Это не про Гектора – это про дефицит. Чисто физиологически.

Второе: стресс. Мы живем в постоянном напряжении, тело реагирует на близость другого человека как на защиту, это тоже физиология, ничего особенного.

Третье: он интересный. Объективно. Умный, точный, не говорит лишнего, делает то что говорит. Такие люди привлекают внимание,это нормально и не означает ничего конкретного.

Я сложила это все вместе и получила: обычная реакция на необычные условия. Объяснимо. Управляемо. Не объяснимо было одно: почему эта логика совершенно не помогала.

Гектор вернулся через сорок минут. Я услышала шаги на крыльце и что-то в груди сделало то чего я не ожидала сжалось, а потом отпустило. Слишком резко, слишком заметно. Я успела открыть ноутбук и сделать вид что работаю.

Он вошел. Я посмотрела быстро, оценивающе, как смотришь когда проверяешь: цел, двигается нормально, серьезных повреждений нет. Ссадина на скуле. Держит ребра чуть иначе чем обычно, значит там тоже что-то есть, не критично, но есть.

– Чисто.

– Ты в порядке.

Я сказала это прежде чем успела подумать. Не вопрос, не рабочая оценка, просто слова которые вышли сами, с интонацией которую я снова не планировала. Он ответилда и прошел к умывальнику, и я смотрела на его спину и думала:вот опять.

Потом я встала и принесла тряпку и воду.

Когда стояла рядом и прикладывала тряпку к его скуле он не двигался, просто сидел и смотрел прямо перед собой. У него были светлые ресницы, я заметила это близко. И шрам над левой бровью, тонкий, старый, я знала про него из досье, но вблизи он выглядел иначе. Живее что ли. Настоящее.

Убрала тряпку раньше чем нужно. Сказаланормально и отошла к раковине, потому что нужно было отойти. Постояла там секунду дольше чем требовалось, просто чтобы выровнять что-то внутри что разровняться не хотело.

Потом мы работали до вечера. Все было правильно: схема, расчеты, пять дней, синхронизация. Голова включилась обратно, работала ровно. Я была собой.

Почти.

Сейчас была ночь. Я лежала на своей узкой кровати и смотрела в потолок. Одна лампочка выключена, за окном лес, где-то далеко река. В комнате темно и тихо. Гектор лежал на своей кровати в двух метрах от меня.

Дышал ровно. Глубоко, без напряжения. Спал, или почти спал. Я слышала его дыхание в тишине так отчетливо, будто расстояние между кроватями было меньше чем оно было. И слышала свое сердце.

Оно вело себя совершенно неприемлемо. Ровным оно не было, не тревожно, не от страха, просто слишком быстро для человека который лежит в темноте и должен спать. Я дышала ровно, специально, так как дышат когда хотят успокоиться. Не помогало.

Я думала о Лотте. Попыталась. Лотта – восемь лет, русые волосы, смех который неожиданный и громкий. Пять дней и мы запускаем механизм. Три недели и все закончится. Я увижу ее.

Это должно было быть главным. Это всегда было главным, единственное что держало, единственное ради чего. Но мысли сами уходили в другую сторону.

К ссадине на его скуле. К тому как он сидел не двигаясь пока я держала тряпку, спокойно, без напряжения, просто позволил. К тому, что у него большие руки и когда он держал стакан обхватил его целиком, одной рукой, и я смотрела на это дольше чем нужно.

К его лицу.

Я вспоминала черты, точные, резкие, светлые глаза которые смотрят всегда чуть пронзительнее чем ожидаешь. Губы сухие, почти никогда не улыбаются, но когда говорит что-то точное, там появляется что-то, не улыбка, просто намек на нее, едва. Я видела это несколько раз.

Думала: он наемник. Убийца. Человек который сегодня утром ушел в мокрый лес и сделал там то, что сделал, без лишних слов и без видимых сомнений. Это его жизнь, это он – не в прошлом, не случайно, а методично и осознанно.

Я это знала про него все. С первого дня знала. И все равно думала о его руках.

Это было неправильно. Это было нелогично, неуместно и создавало риск который я не могла себе позволить. Мне нужна ясная голова, мне нужны точные решения, мне нужно думать о Лотте и о схеме и о пяти днях, а не лежать в темноте и слушать как дышит человек на соседней кровати.

Я перевернулась на бок, спиной к нему. Это не помогло. Я все равно слышала его дыхание.

Думала: может быть это просто потому что давно. Семь лет почти без нормального контакта, без близости любого рода, без человека который видит тебя – не функцию, не инструмент, а тебя.

Гектор видит. Я это замечала в том как он иногда смотрит, в том как задал вопрос про сон в первый день, в том как накрыл меня пальто когда я уснула за столом. Может быть организм просто реагирует на это. Наверняка.

Я была в этом почти уверена. Почти.

Он едва заметно пошевелился, поменял позу. Его дыхание изменилось на секунду, потом снова выровнялось, не проснулся. Мое сердце сделало то, чего я от него не просила.