Читаем Гектор онлайн бесплатно
– Далеко не уедет.
– Нет, – согласилась она. – Я уже сообщила кому нужно.
Думал об этом, о том, что, пока я сидел в подъезде и ждал, она продолжала работать. Раненый человек в темном подъезде, она едет к нему и при этом успевает закрыть следующий шаг.
Потому что голова у нее работает параллельно – всегда, даже когда внутри происходит что-то другое. Это было не холодностью.
Я понял это только сейчас, окончательно. Раньше мог бы подумать: холодная, расчетливая, всегда думает о задаче. Но это неправильное слово. Она думает о задаче, потому что умеет держать несколько вещей одновременно.
Внутри у нее шло свое, я видел это, когда она работала с аптечкой, в том, как двигались руки. Осторожнее, чем нужно для простой перевязки.
Кофе остывал, я запил им пару таблеток обезболивающего, плечо давало о себе знать при каждом движении, тупо, без остроты, это хороший знак. Острая боль означает, что что-то важное задeтo, тупая просто напоминает, что тело получило повреждение и занимается починкой.
– Ты боялась?
Нора не ответила сразу. Смотрела в окно, держала чашку. Потом сказала:
– Да.
– За план?
– Нет.
Одно слово, без объяснений.
Я не спросил, за что именно – знал.
И то, что она сказала это вслух без обиняков, просто «да», просто «нет», без конструкций, которые смягчают смысл, это тоже было ее. Такая точность в словах, как и в цифрах. Называет то, что есть.
– Я тоже.
– Ты боялся за задание? – она посмотрела на меня.
– Нет.
Поняла, я видел, как что-то изменилось в ее лице. Не удивление, что-то другое. Что-то похожее на то, что бывает, когда получаешь подтверждение тому, во что боялся верить.
Но в подъезде, когда сидел и ждал, и плечо горело, я думал не о задании. Думал о ней. О том, что она сейчас у ноутбука – одна, в лесном доме, и ждет сигнала, которого нет.
Беспокоился.
Это слово я нашел только сейчас, сидя рядом с ней. Беспокоился о человеке, который не Максим и не я сам. Беспокоился так, что это мешало думать о следующем шаге, пришлось специально убирать, закрывать, не давать этому занимать место, где должна быть работа.
Последний раз я беспокоился о ком-то в три ночи семь лет назад, когда ждал второго звонка, который не пришел. После этого научился не беспокоиться. Думал, что это навсегда.
Оказалось – нет.
Нора поставила чашку, встала. Прошла к окну, стояла и смотрела на крыши. Я смотрел на нее. На прямую спину, на темные волосы, убранные как всегда, на то, как она держит руки вдоль тела, когда думает.
– Верховский.
– Да.
– Ты знаешь, где он сейчас?
– Нет. Но Каменев обещал сообщить, если увидит движение средств.
– Движение уже есть. Я видела, когда проверяла. Он переводит личные активы, но не через структуру, напрямую, это значит, что доступа к структуре у него уже нет или он понял, что структура конечна.
– Значит, Каменев уже видит это.
– Значит, скоро напишет.
Кивнул, думал о Верховском – человеке, который подписал приказ о Максиме, как подписывают счет в ресторане, не поднимая глаз. Который держал Нору семь лет за горло угрозой жизни ее дочери. Который прислал двух исполнителей и обоих потерял.
Последний из троих.
Данн закрыт. Кравцов бежит, но далеко не убежит. Верховский – последний. И первый в той цепочке, которая семь лет назад стоила Максиму жизни.
Телефон Норы завибрировал на столе. Она взяла его, прочитала, показала мне экран. Каменев. Четыре слова и адрес.
Я смотрел на адрес. Думал о Максиме, но уже не с той тяжестью, которая была семь лет, другое. Спокойнее. Как будто что-то внутри уже начало становиться на место просто от того, что Данн закрыт, и механизм запущен, и мы сидим здесь живые.
Почти все.
– Завтра, – сказал я.
– Да, – согласилась Нора. – Сегодня ты отдыхаешь.
Это тоже было странным, что кто-то говорит мне «сегодня ты отдыхаешь», и я не возражаю. Раньше возразил бы. Сказал, что в порядке, что могу сейчас, что ждать нет смысла. Сейчас просто кивнул.
Потому что она права. И потому что мне не нужно было доказывать ей, что я в порядке. Она видела, что я не в порядке, и приехала именно поэтому, и никакое доказательство здесь не требовалось.
Это было из тех вещей, к которым я не привык. К тому, что можно быть не в порядке и не нужно это скрывать. К тому, что рядом человек, который знает разницу между «не в порядке прямо сейчас» и «не справлюсь».
Она знала эту разницу.
Нора принесла еще кофе, поставила передо мной молча. Села рядом снова, за окном темнело. Крыши, серое небо, редкие огни в окнах напротив. Мы сидели и молчали. Нора была рядом. Плечо болело. Кофе был горячим. За окном темнело.
Этого было достаточно для сейчас.
Глава 24
*Нора*
Кравцов бежал в сторону Финляндии.
Я увидела это в половине первого ночи, движение средств на его личном счете в банке с финскими корнями, небольшая транзакция, технически незаметная, но я знала эту цепочку наизусть.
Семь лет я наблюдала за тем, как двигаются деньги этих людей, знала их почерк так же хорошо, как почерк близкого человека – по наклону, нажиму, по тому, как ставится точка в конце.
Кравцов-старший всегда ставил точки. Всегда. Сейчас он торопился.
