Читаем Гектор онлайн бесплатно
Засмеялась, пошла за ним на кухню, смотрела, как он открывает холодильник – с тем же выражением лица, с которым изучал кофемашину: внимательно, методично, принимая незнакомую задачу как рабочую.
Лотта смотрела на него из-за тетради.
– На верхней полке есть курица, – сказала она. – И лук. И можно сделать нормальный ужин.
– Спасибо, – ответил он серьезно.
– Ты умеешь жарить курицу?
– Нет.
– Я покажу. Это базовый навык.
– Разумеется.
Я села за стол, взяла чашку с остывшим чаем, смотрела, как они вдвоем стоят у плиты. Лотта объясняла что-то про сковородку, он слушал сосредоточенно, без снисхождения, как будто приготовление курицы было задачей, которую нужно решить правильно.
Рука под столом снова легла на живот. Я думала: еще один. Еще один человек за этим столом. Маленький, шумный, свой.
Я не знала, как он отреагирует. Не знала, что скажет в ту секунду, когда я скажу. Но я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать – он не убежит.
Это не тот человек. Он остался в темном норвежском доме, не говоря мне, потому что видел, что нужно остаться. Он передал соль, когда Лотта назвала его папой, без слов, просто передал. Он проигрывает в шахматы каждый вечер и не злится.
Он умеет оставаться. Эту страницу я знала наизусть.
– Нора, – позвал Гектор от плиты.
– Да.
– Здесь написано: семь минут на среднем огне. Это правда?
– Правда.
– Это долго.
– Курица требует времени.
– Так Лотта говорит про шахматы.
– Именно, – сказала Лотта. – Хорошие вещи требуют времени.
Гектор посмотрел на меня через плечо. Я смотрела на него.
Думала: скажу завтра. Или послезавтра. Выберу момент, не особенный, не театральный. Просто момент, когда мы будем вот так, на кухне, без лишнего. Когда Лотта уйдет спать, и мы останемся с чаем и тишиной, которая у нас всегда была правильной.
Скажу – и посмотрю на ту секунду, которую он выжидает перед важным ответом.
А потом – что будет, то будет.
Но я знала, что будет. Он останется.
Эпилог
*Гектор*
Проснулся раньше всех.
Это не изменилось за два года. Внутренние часы работают, как работали, в пять утра тело само выходит из сна, независимо от того, насколько поздно лег.
Раньше я вставал сразу, одевался, шел проверять периметр, или читал, или просто сидел в темноте с кофе и думал о работе, которая всегда была.
Теперь я лежал и слушал дом.
Это стало моим утренним ритуалом: не вставать сразу, а лежать несколько минут и слушать. Нора ровно, глубоко дышала рядом, она всегда спала хорошо, это пришло к ней после того, как закончилось все, что было до.
Те первые месяцы она еще иногда просыпалась в три ночи, словно привыкла ожидать плохого в темноте, но это уходило постепенно, слой за слоем, как уходит что-то, что носишь слишком долго и наконец откладываешь.
Сейчас спала.
В комнате в конце коридора было тихо. Ева спала. Она уже приучилась к режиму, который Нора выстроила с той же методичностью, с которой выстраивала все в своей жизни: кормление, сон, бодрствование.
Нора говорила, что это совпадение, я не спорил, но видел ее улыбку, когда Ева засыпала точно в расчетное время.
Лотта наверху будет спать долго, она сова, по выходным просыпается в девять, и это ее право, которое мы не оспариваем.
Я лежал и думал, что это и есть то самое. Вот этот дом, вот это дыхание рядом, вот эта тишина, в которой есть три человека, и каждый спит в своей комнате, каждый существует, каждый настоящий.
Два года назад я купил билет двадцать шестого ноября и прилетел в Норвегию, не предупреждая. Стоял у небольшого дома со светлыми стенами и садом, смотрел на освещенные окна и думал, что если бы кто-то сказал мне тогда на подземной парковке: вот твоя жизнь через два года – я бы не поверил.
Не потому что плохо. Потому что слишком хорошо для человека, который привык не рассчитывать на хорошее.
Нора пошевелилась, повернулась ко мне во сне. Я смотрел на нее в утреннем полумраке.
Нора Крайс теперь – хотя она оставила Ингольф как второе имя для работы, говорит, что Ингольф звучит профессиональнее. Я не спорю. Документы у нее в ящике стола и кольцо на руке, и это то, что важно, а не как называется.
Свадьба была простой, мы оба не хотели театра. Небольшой зал, Каменев с семьей, которого я считаю долгом видеть хотя бы раз в год, несколько людей, которых Нора знала по новой жизни.
Лотта была главной свидетельницей и отнеслась к этому с той серьезностью, с которой относится ко всему важному. Подготовила речь, произнесла ее без запинки, в конце добавила, что теперь у нее есть настоящая семья, и это хорошо, потому что одной было скучно.
Я тогда почувствовал что-то в горле.
Непривычная эмоция для меня. Я разбирался с ней молча, Нора держала мою руку и тоже молчала, она умеет давать пространство, это одно из тех ее качеств, которые я узнал не сразу, а постепенно, через множество маленьких моментов.
Ева появилась через пять месяцев после свадьбы.
Нора сказала мне, что беременна, вечером в пятницу. Просто сказала, без подготовки, мы сидели на кухне, и она смотрела на меня с выражением в глазах, которое я читал, когда она что-то важное держит внутри и наконец решила выпустить.
