Читаем Гектор онлайн бесплатно
Я работала: проверяла, как расходится архив, отслеживала новости, убеждалась, что механизм идет правильно. Верховский был задержан, это подтвердили три независимых канала. Кравцов взят на финской границе, та самая транзакция, которую я видела в ночь, когда Гектор лежал в темном подъезде. Данн закрыт еще раньше.
Три имени. Все три.
Смотрела новости и не чувствовала торжества, думала, что почувствую, семь лет строила это, но ничего торжественного не было. Просто тихо внутри, как в комнате после долго работавшего механизма, который наконец остановился.
Гектор поправлялся.
На второй день уже ходил без той осторожности, с которой двигался в первое утро. На третий вышел на крыльцо, я видела в окно, как стоит, курит, смотрит в лес.
Та же поза, что в самом начале, то же утро, совсем другой человек внутри. Или тот же, но с другим весом. Я приносила ему кофе. Он приносил мне чай.
Мы делали каждый свое, разговаривали, когда нужно было, и молчали, когда не нужно. За эти дни молчание между нами стало настолько привычным, что я перестала думать о нем как о молчании – просто воздух, в котором оба существуем.
На четвертый день я позвонила Лотте. Уже не с одноразового телефона, с нового, настоящего, с новой, чистой симкой, который долгое время лежал выключенный. Включила, набрала номер.
Гектор был на кухне, я слышала звук чашки, потом тишина. Он замер и перестал двигаться, понял, что я звоню, дал пространство.
– Мама?
Голос был живой, чуть удивленный, не ожидала звонка сегодня.
– Да. Это я.
– Ты звонишь с другого телефона?
– Да. Со своего.
Пауза. Она что-то поняла в этом – восемь лет, серьезная, думает. Потом спросила осторожно:
– Все хорошо?
– Все хорошо, – сказала я, и это было правдой впервые за долгое время. Не формулой, не фильтром. Правдой. – Лотта, я приеду. Двадцать третьего.
Тишина.
– Двадцать третьего ноября?
– Да.
– Это через сколько дней?
– Через двенадцать.
Она помолчала еще секунду. Потом громко и неожиданно засмеялась, я засмеялась открыто в ответ.
– Правда? Правда-правда?
– Правда-правда.
Она закричала что-то в сторону – папе, наверное, я слышала его голос в ответ, неразборчиво, потом снова она:
– Мама, ты останешься?
– Да, – сказала. – Я останусь.
Мы говорили еще десять минут. Она рассказывала что-то про школу, про подругу, про зимние деревья, которые честные, потому что у них все снаружи – та же мысль, что семь лет назад, значит, осталась с ней.
Я слушала и думала, что этот голос, этот смех, это умение думать про честные деревья – все это было здесь все время, росло и менялось, пока я была в другом месте. Больше не буду в другом месте.
Когда разговор закончился, я сидела несколько секунд не двигаясь. Гектор вышел из кухни. Поставил передо мной чашку с чаем, сел напротив.
– Двадцать третьего, – сказал он. Слышал.
– Да.
– Хорошая дата.
Посмотрела на него, что-то в том, как он это сказал – спокойно, просто, как будто двадцать третье уже существует и он тоже в нем есть, – сделало что-то теплое внутри.
– Гектор, – сказала я.
– Да.
– Что ты будешь делать дальше?
Он посмотрел на чашку, потом на меня – с тем редким выражением на лице, когда не знает ответа и не притворяется, что знает.
– Не знаю, – сказал честно. – Первый раз за много лет нет следующего задания.
– Я тоже не знаю. Я умею прятать деньги и строить финансовые схемы. Не уверена, что это полезно в мирной жизни.
– Я умею убивать людей и уходить незамеченным, – сказал он. – Еще менее полезно.
Мы смотрели друг на друга. Два профессионала, которые совершенно не представляют, как жить без того, для чего их обучали. И это было чем-то настолько абсурдным и настолько точным одновременно, что я засмеялась.
Громко, по-настоящему, от живота. Гектор смотрел на меня секунду с выражением лица, которое бывает, когда что-то неожиданное оказывается точным. Потом засмеялся тоже.
Это было странно – слышать его смех. Не такой, как мой, другой, тише, но настоящий. Я никогда не слышала его так. За все то время, что мы вместе, – никогда. Он улыбался, иногда что-то похожее на улыбку было, но смех – нет.
Сейчас был.
Мы смеялись вместе в лесном доме над тем, что два человека, которые справились с тем, с чем справились: Данн, Верховский, Кравцов, наемники, почти две недели на грани – совершенно беспомощны перед вопросом, что делать в обычной жизни.
Это было честно. Это было лучшим, что я чувствовала за очень долгое время.
Смех постепенно стих. Мы сидели и смотрели друг на друга, и в воздухе между нами было что-то легкое, чего раньше не было. Не то напряжение, которое мы оба умели держать и которое держали недели.
Что-то другое. То, что бывает, когда груз наконец положен на землю и можно просто сидеть.
– Экономист, – сказал он наконец. – Настоящий, не прикрытие. Это нужно людям.
– Человек, который умеет думать быстро и не оставлять следов, – сказала я. – Тоже нужен. В правильных руках.
– Потом посмотрим, – сказал он наконец.
