Читаем Гектор онлайн бесплатно

Это странная мысль для человека, который привык, что все приедается и становится просто фоном. Нора не стала фоном. Лотта не стала. Ева тем более.

Я думал об этом и думал, что именно это и значит то слово, которое Нора сказала мне той ночью в норвежском доме, когда Лотта спала и мы были на кухне. Я люблю тебя – она говорила первой, я ответил, и слово оказалось точным. Не красивым, не театральным – просто точным описанием того, что есть.

Я люблю их всех.

Троих моих девочек, которые существуют в этом доме, каждая по-своему, каждая настоящая. Это тоже странное слово для меня. Любовь – из того словаря, которого у меня не было. Теперь есть.

– Что думаешь на выходных? – спросила Нора.

– Лотта хочет на каток.

– Ты умеешь на коньках?

– Нет.

– Она будет учить тебя с той же методичностью, как норвежскому.

– Знаю. Я готов.

Нора засмеялась. Я смотрел на нее и думал, что два года назад в лесном доме, когда она засмеялась впервые по-настоящему, я записал это туда, где хранится все важное.

С тех пор добавлял туда каждый день маленькие вещи, обычные, которые не казались бы важными никому снаружи. Как она держит Еву. Как разговаривает с Лоттой на равных. Как говорит правду – коротко и без украшений – всегда, каждый раз, это не изменилось.

Как смотрит на меня, когда думает, что я не вижу.

Я всегда вижу.

Лотта появилась в половине девятого. Принесла Еву и положила мне на руки с видом человека, который выполнил задачу и передает следующему.

– Мне надо позавтракать, – сообщила она. – Я не могу держать ребенка и есть одновременно.

– Логично, – согласился я.

Она кивнула – принято – и пошла к холодильнику.

Нора смотрела на нас через стол. Я держал Еву, Лотта добывала еду с той серьезностью, с которой делает все, за окном был серый ноябрьский день, в доме было тепло.

Я думал: вот оно.

Не торжественно, не громко. Просто –вот оно . То, о чем Максим говорил, когда говорил про иначе. То, чего у меня не было и что появилось через подземную парковку, и три имени, и лесной дом, и аэропорт, и Норвегия, и этот новый дом.

Лотта вдруг сказала, не поворачиваясь от холодильника:

– Папа, там кончился сок.

Я не сразу понял, что она обращается ко мне. Потом понял.Папа. Не папа Гектор – просто папа. Она сказала это как само собой разумеющееся, как говорят слова, которые давно стали своими, без усилия.

Я посмотрел на Нору. Она смотрела на меня спокойным взглядом, как будто знала, что это слово придет – просто ждала когда.

– Куплю сегодня, – сказал я Лотте.

– Хорошо, – ответила она, закрыла холодильник.

Ева на моих руках вцепилась в воротник рубашки, это было ее любимое занятие. Я смотрел на ее серьезное маленькое лицо и думал, что это – ее.

Никифоров, Верховский, Данн, Кравцов, семь лет, парковка, наша с Норой операция, раненое плечо, еще одно ранение, Адам с пистолетом – все это привело сюда. К этой кухне, к этим двум девочкам, к Норе, которая пьет чай и смотрит на меня так, что я понимаю – вот для чего была та длинная дорога.

Для этого.

Телефон завибрировал на столе. Незнакомый номер. Иностранный код – не норвежский, не российский. Я посмотрел на экран секунду. Потом передал Еву Лотте, которая подошла сама, она умеет чувствовать, когда что-то меняется, Норина дочь.

Вышел в коридор. Ответил.

– Слушаю.

Пауза. Потом голос. Мужской, тихий, с усилием, как у человека, которому тяжело говорить.

– Гектор. Это Каменев.

Я молчал. Каменев звонил иначе, всегда с известного номера, всегда по расписанию, которое мы установили еще год назад.

– Что случилось?

– У меня проблема. Серьезная, – пауза. – Ты единственный, кто может помочь. Я не прошу просто так, ты знаешь. Но это... это другое. Это касается людей, которых ты знаешь. Нора знает.

Я стоял в коридоре своего дома, слышал, как на кухне Лотта что-то говорит Норе, слышал голос Норы, как она отвечала, потом взяла Еву на руки, и тон ее голоса изменился.

Думал одну секунду.

– Говори.