Читаем Гектор онлайн бесплатно
– Что это изменит что-то важное. Что я начну думать о тебе больше, чем о Лотте. Что в критический момент у меня дрогнет рука, потому что ты там. Я никогда не позволяла ничему быть важнее Лотты. Семь лет. А сейчас лежу и думаю о тебе, и это первое, что думаю с утра, а не она.
Я слушал, Нора говорила это ровно, без жалости к себе, просто называла точно, что происходит. Как всегда, как умеет только она.
– Нора, – она посмотрела на меня.
– Именно потому, что у тебя дрогнет рука, она не дрогнет у меня. Ты так устроена. Ты называешь страх, значит, уже с ним работаешь. И Лотта никуда не делась, одно не отменяет другого.
Она смотрела на меня долго.
– Ты говоришь как человек, который в это верит.
– Говорю как человек, который тебя видит, – сказал. – Четыре дня.
Она едва заметно кивнула, потом закрыла глаза на секунду, просто закрыла, как закрывают, когда нужно взять что-то внутрь и не расплескать. Я смотрел на ее лицо.
Думал о том, что Максим говорил:«Ты смотришь на людей как на задачи, Герман. Попробуй иначе».
Я тогда не умел иначе. Сейчас лежал и смотрел на женщину рядом и думал не о задаче. Думал о том, что у нее темные ресницы, и что она только что сказала мне, что боится, и что это маленькоебоюсь стоит больше, чем все остальное, что она говорила до, потому что это было без расчета, без брони, просто правда в пяти сантиметрах от моего лица.
Что-то сломалось внутри, я нашел наконец это слово, то самое, что искал с утра. Сломалось в хорошем смысле, как ломается лед весной, не разрушение, а начало чего-то другого.
Что-то, что я держал закрытым семь лет, сломалось. Тихо, без грохота, просто перестало держаться.
Поднял руку, убрал волосы с ее лица, так же, как вчера утром на крыльце, так же, как ночью. Она не открыла глаза, просто почти незаметно наклонила голову к моей ладони.
Почти. Я заметил.
– Четыре дня, – Нора открыла глаза.
– Четыре дня.
– Потом посмотрим.
Не вопрос и не обещание. Просто – посмотрим. Два слова, которые оставляли пространство для того, что будет после, не закрывали его, не называли раньше времени. Это было правильно. Это было точно.
– Да.
Она встала, как была, обнаженная, прошла к окну, посмотрела в лес, серое утро, голые ветки. Потом повернулась.
– Кофе?
– Кофе.
Взяла с пола мою футболку, надела, прошла на кухню. Я слышал, как ставит чайник, как открывает ноутбук, потому что она всегда так, всегда работа первым делом, это не изменилось и не изменится.
Я лежал еще минуту, смотрел в потолок, где был серый утренний свет, и думал о том, что сегодня впервые за много лет не хотелось вставать сразу. Что внутренние часы сработали, и я проснулся, и лежал, и просто – лежал. Рядом с кем-то, в тишине, которая не была пустой.
Максим был бы доволен. Встал, оделся, пошел на кухню, туда, где она уже работала, где стояли два стакана, и закипал чайник, и за окном был лес, который через четыре дня останется позади.
Но это через четыре дня. Сейчас были кухня, утро, она. Этого было достаточно.
Глава 16
*Нора*
Весь день мы оба делали вид, что ничего не было.
Это был молчаливый договор, никто не предлагал, никто не соглашался, просто с утра началась работа, и мы работали. Схема Данна, синхронизация, детали, которые нужно было выверить еще раз. Все как обычно.
Почти.
Разница была в том, как мы находились в одном пространстве. Я это чувствовала, не умом, телом, тем местом внутри, которое включилось позавчера ночью и с тех пор не выключалось до конца.
Когда он проходил мимо, я знала об этом раньше, чем видела. Когда ставил чашку рядом, секунда, в которую его рука была близко, становилась длиннее, чем должна была. Это немного мешало работать, ровно настолько, чтобы злить.
Раньше я думала, что умею отключать все лишнее. Семь лет проверяла это правило в условиях, которые были куда тяжелее этих. Страх за Лотту, Верховский за спиной, работа в три ночи после плохого звонка – голова работала всегда. Это было единственное, на что я могла рассчитывать безусловно.
Сейчас голова работала, но с фоном. Тихим, постоянным, как помехи на частоте, которую не можешь отключить. Фоном был он.
Я ловила его взгляд несколько раз, раньше он отводил глаза сразу, привычно, так смотрят люди, которые умеют контролировать, что показывают. Сейчас не отводил. Смотрел секунду-две, потом возвращался к своему. Эти секунда-две делали что-то с моим дыханием, которое я предпочла бы не замечать.
Анализировала, но не могла не анализировать, это рефлекс. Думала: ночью что-то изменилось, и теперь мы оба это знаем и оба делаем вид, что нет, и именно это делание вида создает напряжение, которого не было, когда мы просто работали. Парадокс: стало сложнее именно потому, что стало лучше.
К обеду я устала от этого парадокса и спросила про татуировку.
Не потому что не знала, знала – из досье, из того, что он говорил на парковке. Просто хотела услышать от него. Это тоже было новым – хотеть слышать именно от него, не читать в файле. Файл дает факты. Он говорит иначе – скупо, без украшений, и именно в этой скупости больше, чем в любом подробном объяснении.
