Читаем Думсдэй: Мстители онлайн бесплатно
— Вся эта серость, их примитивность и ограниченность, возведенная в систему. Жалкие жизни, лишенные смысла. Тупые дырки, которые убивают своих детей абортами, позорят нашу нацию, ложатся под каждого… И эти же тупые болваны, которые поощряют все это своим блеянием и дракой за лучших самок. Без цели, без смысла. Такие не читают Шопенгауэра, Ницше, и не видят ничего кроме развлечений, еды — тупое быдло без собственного самоуважения, без мозгов. Но ты… ты такая же как и я. Я думал, ты понимаешь это! — Он снова посмотрел на неё, и теперь в его глазах была почти детская обида. — Как и я… Ты знаешь, что такое боль, Джессика. Настоящая. И я — знаю. Я тоже прошел через это… боль. Когда тебя режут, прокалывают, лезут в голову, в позвоночник. Боль от лишений… Знаешь, я так же, как и ты лишился родителей.
Он усмехнулся, но улыбка была мёртвой.
— Они называли это лечением. А я называл это адом. Адом, который подарил мне силы. Сделал меня лучше… Но они смотрели на меня как на монстра! Даже моя дражайшая матушка. Ни разу — слышишь? — ни разу она не сказала, что любит меня… А я ведь ограничивал себя, ради них, ради кого-то еще, брал только часть… Но знаешь, Джессика, это же так глупо. Ограничивать себя, свою силу, когда можно просто взять все что тебе нужно. Те девочки в школе… да они даже не вспомнили кто это был. Я ведь просто был ребенком, просто хотел любви…
Пауза. Тяжёлая.
— Они сбежали. Мои родители. Бросили меня. И мир оказался честнее, чем они. Мир подчиняется, если правильно попросить!
Он сделал ещё шаг ближе.
— И с тобой было так же. До нашей встречи — ты ограничивала себя. Скажи честно… — улыбка снова стала мягкой, почти ласковой. — Разве тебе не понравилось? Со мной ты была лучше. Смелее. Ты не боялась своей силы. Ты брала всё, что хотела. Просто потому что могла! Мы ведь похожи, Джессика… я это знаю, чувствую…
Он уже кричал.
— Отвечай только правду, Джессика.
Она чувствовала, как слова застревают в горле, как тело предаёт её, подчиняясь.
— Ты. ты любила меня? Скажи мне все, что ты думаешь…
Её голос вырвался, хриплый, рваный, полный ненависти:
— Ты ебучий монстр. Жалкий уродливый ребёнок с комплексами, которому по чьей-то ошибке дали вседозволенность. Ты словно паразит, пользуешься этим, отравляешь жизнь всем вокруг, оправдывая собственную неполноценность всем чем можешь. Я никогда тебя не любила, ты заставлял меня делать вид, что это так. На самом деле ты мне омерзителен. — Она сглотнула, пытаясь как-то смягчить слова, до одури боясь реакции Килгрейва, но его же сила заставила ее продолжить, уже не останавливаясь. — Я понимаю твоих родителей. Я бы тоже тебя бросила. Я боюсь тебя. И я хочу тебя убить и избавить мир от подобного чудовища. И самое тупое, что ты не особенный. Ты такой же, как все, просто…
— ЗАМОЛКНИ!
Тишина упала, как нож.
Лицо Килгрейва изменилось. Улыбка исчезла, словно её и не было. Глаза потемнели.
— Так я и знал… — медленно произнёс он. — Все женщины одинаковы.
Он усмехнулся, зло, презрительно.
— А ты — жалкая шлюха. Ты будешь ублажать меня. Вместе со своей сестричкой, пока мы не доплывем до Вашингтона. А потом… она станет мне не нужна, а ты таки останешься моим инструментом. Моей вещью. Как и все остальные! И я позволю тебе все это чувствовать, и все осознавать…
Он посмотрел на неё сверху вниз и тихо, почти буднично сказал:
— Впрочем, мы уже немного задержались. Иди ко мне.
Её ноги дрогнули — и сделали шаг вперёд.
Страх накрыл Джессику волной. Глухой, липкий, удушающий. Он поднимался изнутри, из живота, из груди, забирался под кожу, в горло, в глаза. Отчаяние било в виски, как молот.
Она пыталась сопротивляться.
Пыталась — из последних сил.
Её разум кричал, рвался, царапался изнутри черепа, отдавая телу приказы остановиться, упасть, ударить, сломать себе ноги, что угодно — лишь бы не идти. Но тело не слушалось. Оно двигалось само. Послушное. Ставшее вдруг чужим.
Один шаг.
Ещё один.
Колени дрожали, мышцы горели, будто их тянули за невидимые нити. Лицо исказилось, губы задрожали, зубы сжались так, что заныла челюсть. По щекам текли слёзы — злые, бессильные, унизительные.
Она шла к нему.
И это было хуже боли.
Килгрейв смотрел на неё с откровенным наслаждением. Его улыбка стала шире, почти детской. Он ловил каждую гримасу, каждую судорогу сопротивления, как зрелище, как представление, устроенное специально для него.
— Вот видишь… — тихо, с удовольствием протянул он. — Я не такой, как все. Я — беру все, что захочу. И знаешь что… волку безразлично мнение какой-то овцы.
Джессика уже практически перестала бороться. Просто потому, что больше не могла. Мысли обмякли, страх стал фоном, а шаги — автоматическими. Лицо опустело, взгляд потускнел. Она просто шла вперед.
И в этот миг…
Сзади раздался оглушительный треск.
Асфальт вздрогнул, будто его ударили кулаком бога. В воздух взметнулась пыль, мелкие камни посыпались в стороны. Звук был такой, словно что-то — или кто-то — рухнул с огромной высоты.
Затем раздался голос. Низкий. Злой.
— Так вот ты где…
