Читаем Думсдэй: Мстители онлайн бесплатно
Она стала помогать людям — осторожно, почти тайком. Без имени. Не слушая ночь на пролет полицейскую волну. Просто вмешивалась, когда могла это сделать. Это не приносило ни признания, ни популярности, но самой Джессике становилось лучше от того, что она делает. Она считала это правильным. Бросила нелюбимую работу, открыла собственную практику частного детектива. Клиентов было немного, но ей нравилось, что она делает. Даже ее обычная жизнь, казалось, стала налаживаться…
В очередной раз все изменилось в момент. Просто неудачный день. День, когда она встретила его…
Килгрейв.
Однажды, когда защитив какого-то парня от грабителей, она услышала аплодисменты.
Какой-то мужчина в пурпурном костюме, неведомо как оказавшийся в грязной подворотне, просто стоял и хлопал, смотря прямо на нее. Обычный зевака…, но его улыбка вызвала у неё необъяснимый холод. А когда он заговорил…
Джессика отвечала, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Каждое его слово проходило сквозь неё, превращаясь в приказ, и тело подчинялось раньше, чем разум успевал закричать «нет». Она ясно осознавала, что теряет контроль, ощущала это почти физически — как если бы её сознание медленно оттесняли вглубь, в тёмный угол, откуда можно только смотреть.
Она пыталась этому помешать…сопротивляться было попросту невозможно. Повинуясь голосу, она рассказала о себе. Дальше его приглашение на ужин — животный, парализующий страх. Согласие вырвалось из её рта само, чужое, не принадлежащее ей. Будто кто-то другой управлял её телом, ходил, говорил, улыбался за неё, а она была заперта внутри — живая, всё понимающая и совершенно бессильная.
Это было похоже на бесконечный кошмар, только без пробуждения.
Килгрейв забавлялся с ней, как с игрушкой, проверяя границы снова и снова. Он приказывал ей любить его — произносил это легко, почти ласково, словно речь шла о пустяке, — и с ужасом она чувствовала, как слова прорастают внутри, искажают мысли, заставляют тело тянуться к нему вопреки липкому отвращению, от которого хотелось содрать с себя кожу. Он смеялся, наблюдая за этим, и в то же время, казалось, сам начинал верить в созданную им иллюзию. В то, что это — чувства. В то, что это — взаимность. Для него это была игра, спектакль, где он и режиссёр, и единственный зритель, который поверил в собственную же игру.
Для Джессики дни под его властью слились в вязкую, бесформенную массу. День… два… неделя…
Насилие стало фоном существования — постоянным, унизительным, разрушающим. Каждый раз, когда звонила Триш, Джессика ощущала, как внутри что-то ломается ещё раз. Стыд обжигал горло, бессилие давило на грудь, пока она механически повторяла заученные слова о том, что всё в порядке. Роскошные рестораны, дорогие отели, шёлковые простыни — всё это было лишь декорацией. На самом деле она находилась в клетке, запертой не замками, а чужой волей.
Самым страшным было осознание, что это может длиться вечно. Что сильное тело, способное останавливать машины и ломать стены, стало для неё тюрьмой — непослушной, предавшей оболочкой. Она была похоронена заживо внутри самой себя, и от этой мысли накатывала паника, почти сводящая с ума. Даже ненависть он пытался переписать, заменить на «любовь», и это пугало сильнее боли.
Когда Джессика поняла, что власть Килгрейва ограничена временем, это стало слабым, болезненным лучом надежды. Двенадцать часов. Двенадцать часов длилось действие его силы. От одного приказа — до следующего. Когда забывшись, он забыл об этом всего на секунду, и приказ не прозвучал… Джессика получила свой единственный шанс. Она прыгнула с балкона, не думая о боли, потому что боль была ничем по сравнению с возвращением обратно — к его голосу.
Она бежала, задыхаясь от страха, с ощущением, что за спиной вот-вот сомкнётся невидимая хватка. Свобода длилась всего несколько секунд, но в них было всё: ужас, отчаяние, яростная решимость. Она знала, что полиция не поможет. Он мог забрать ее откуда угодно.
Она искала помощь. Искала хоть кого-нибудь.
Искала надежду, потому что без неё — без крошечного шанса вырваться из этого «любви» по приказу — она больше не могла.
Она искала единственного, кто мог ей помочь… искала...
Патриота.
— Спаси их!
— Патриот! Патриот!
Толпа раздражающе орала мое имя так, будто вся ситуация была частью шоу, а не каким-то неожиданно возникшим пиздецом. Впрочем, ладно, должен справиться…
Их крики остались позади, когда прыжок вверх бросил мое тело по направлению к первой цели. Паутина прилипла к кромке здания — еще один рывок вперед. Туда, где одетая в серую юбку деваха решила попробовать асфальт на вкус.
Она стояла у самого края, так же пролагивая, и давая мне немного времени. Шаг вперед — шаг назад. Ее закрытые глаза дрожали от льющихся из них слез… она даже не вздрогнула, когда я в прыжке схватил ее за талию, уже отправляя паутину к следующему зданию.
Спасенная закричала, но крик был странный, будто она не желала, чтобы ее спасали… Девушка брыкалась у меня на руках, билась, извивалась, царапала костюм, словно я был препятствием, а не спасением.
— Нет, мне… нужно… спрыгнуть…
