Читаем Думсдэй: Мстители онлайн бесплатно
«Кровавая Мэри» здесь, к слову, была действительно неплохой. Даже если забыть, что алкоголь на меня не действовал. Кстати, как я узнал, Кейдж тут еше даже не открыл свой бар. А ведь на него была вся надежда.
— Как знаешь, — взбодренный первой дозой, он уже лез за новой порцией забытья.
— Завязывал бы ты, Трэвор. Сторчишься. Потеряешь свой шанс на роль…
— Да… какая там роль… — он ожесточённо застучал карточкой, аккуратно формируя новую дорожку. — Я же говорил, вчера на неё Далрик пробовался. Роль наверняка его. Без шансов…
Нытья Трэвора я за последние пол часа уже наслушался по уши. И нахрена я его вообще слушаю… Хотя, знаю, потому что на самом деле в этом мире мне даже выпить не с кем, кроме случайного собутыльника где-то в Майами. Зато бабок жопой жуй. Зачем тогда я вообще был тут? Все просто. Мне нужно было где-то скоротать лишние пару часов. Почему бы не здесь.
Да и Трэвор на самом деле был не так уж и плох. Просто уже похоже… отчаялся. Я часто встречал такое чувство у других, да и у себя… Синдром попутчика, или просто попытка высказаться, не подавленная страхом осуждения, которое может следовать от знакомых людей. Хрен его знает.
Как говорил однажды набухавшийся Курт:
« — Знаешь… люди думают, что одиночество — это когда рядом никого нет.— начал он, слегка запинаясь, — Чепуха. Одиноки все. Абсолютно все. Так мир устроен. Кроме Бога — никто не может понять другого человека полностью. И дело не в том, что не может. Может. Почти всегда может. Просто… — он покрутил бокал в руках, — не хочет.
Он тогда казался очень задумчивым.
— Потому что если ты действительно понимаешь другого… ты меняешься. А это страшно. Это значит — отказаться от удобных иллюзий. От привычного «я прав». От брони, скрывающей пустоту и одиночество, как и у всех… Если бы все были друг другу открыты… не было бы всей этой херни. Ни войн, ни ненависти, ни охоты на мутантов. Но открытость — это подвиг. И на него мало кто готов…»
Курт, кстати, вполне себе был жив. И это радовало. Тут он стал настоятелем небольшой церкви в Германии. У остальных также все было хорошо, практически у всех. А вот Эрик Лэншер — тихо умер пару лет назад от инфаркта, похоронив мои шансы спихнуть спасение мира хоть на кого-то. И вот думай, Спиздел ли мне Ксавьер, или правда не знал…
— Ну не попробуешь — точно не узнаешь, — пожал я плечами, выслушав пьяную речь старого актера. — Соберись и докажи, что ты еще можешь. Получишь роль, потом глядишь и новые фильмы…
— Да всё уже, — Трэвор махнул рукой и шмыгнул носом. — Я в тираж вышел, приятель.
Он поднял на меня мутные, красные глаза.
— Старый. Никому не нужный. Теперь мне одна дорога… роли третьего плана, или играть каких-то гребаных карикатурных злодеев, чья роль в том чтобы огрести от молодого героя и погибнуть никому не нужным, в забытье…
Он всхлипнул, затянувшись.
А я вдруг поймал себя на том, что думаю… нет, не о том, что мы похожи. В нас уж точно не было ничего общего.
А вот он точно был похож на какого-нибудь босса картеля, или преступного синдиката. Если его хорошенько загримировать — получится отличный злодей. Даже харизматичный. С надломом. Может киношку снять? Тут вроде как жанр «трагичная судьба непонятного злодея» еще не в моде…
— Мистер Алекс! — меня окликнул голос сбоку.
Я обернулся. Второй пилот снятого мною джета стоял чуть поодаль, аккуратный, собранный, абсолютно трезвый — и абсолютно чуждый на пляжной вечеринке, на которую я залетел.
— Привет, Микки, все готово?
— Да, всё готово, разрешение получено, можем вылетать. Но вы точно…
— Да, да, все норм. Я опытный… парашютист.
Допил коктейль, поставил пустой бокал на стойку и на секунду задержал взгляд на море.
— Бывай, Трэвор.
Но Трэвор меня уже не слышал. Взбодрившись, он уже танцевал с какой-то милфой, которая его вроде даже как-то узнала, благожелательно давая себя приобнять за нижние девяносто.
Костры, пальмы, пляж, девочки…
Ебаный таймскип. А я ведь вместо пары дней, мог вполне провести парочку лет на этом пляже, сука!
Ночь за иллюминаторами была густой, почти чернильной. Внизу — залив Бискейн, россыпь огней Майами по краю берега и тёмная, бездонная вода дальше, где город заканчивался и начинались бескрайние просторы Атлантического Океана. Самолёт гудел ровно и спокойно — Cessna Caravan держалась уверенно, постепенно набирая высоту. Умиротворяюще. Пока взлетали я даже успел немного прикорнуть…
— Высота четыре с половиной тысячи. Готовность — минута, — сказал первый пилот, не оборачиваясь. Мой щедро оплаченный американскими банкнотами заказ был не совсем стандартным, но голос у бывшего пилота ВВС был профессионально спокойный. На самом деле я скорее слышал в нём то самое «за такие деньги — хоть ебанутого экстремала в ночь, хоть пару тонн „хлебопекарной“».
