Читаем Девушка для услуг онлайн бесплатно
– Ее присутствие пробило брешь в нашем единстве, ее тень проникла туда, где может обитать только чистота нашей веры. Мы все ощутили результат этого осквернения. И должны признать этот опыт напоминанием о нашей уязвимости, предупреждением.
Я узнаю тон проповедника – тот самый, из книги исповедей. Уж не Митчел ли автор молитв, евангелист их общины? Куда делся симпатичный сосед с его современными взглядами? Он продолжает:
– Мы не можем ее освободить, она носит вашего ребенка и слишком много знает. Выйдя из резиденции, она подвергнет опасности нашу общину, и в результате мы потеряем потомка. Эммилу надо держать под замком. Свяжем ее, будем по очереди сторожить и присматривать за ней оставшиеся шесть месяцев. Мы обязаны исполнить Божий замысел и довести его до конца. Господь предоставил нам второй шанс, и мы должны доказать, что достойны этого.
Митчел закончил свою проповедь. Он все сказал предельно ясно – прямо как нудный учитель катехизиса. Из них всех он особенно меня пугает.
Я подхожу ближе к центральному месту действия. Каждый шаг дается с трудом. Мне одновременно хочется и узнать, и сбежать, и посмотреть на них, и спрятаться… я хочу все и не хочу ничего. Я наблюдаю за ними в приоткрытую дверь. Они все здесь. Единая крепкая семья, уверенная в своем праве, полная решимости выполнить свое предназначение. Митчел, в серой рубашке, застегнутой до самого подбородка, с суровым выражением лица стоит около телевизора. Холли расположилась рядом с ним, прислонившись к стене. Она решительно сложила руки на груди и больше не кажется жизнерадостной, несмотря на пестроту в одежде. Моника и Джеймс сидят на диване, держась за руки; они у себя дома, поэтому занимают лучшие места. Сегодня они одеты одинаково, в иссиня-черный цвет. Ева устроилась на подлокотнике дивана, она выглядит еще более тощей, чем раньше; одной рукой она машинально приглаживает свои и без того прямые волосы. Джон стоит посреди комнаты – этакий семейный доктор. Дэвид и Лайза притулились бок о бок у эркерного окна, как двое старых облезлых попугайчиков. Подумать только, я всем этим людям завидовала…
У Холли лицо пепельно-серое. Она делает шаг вперед и указывает на Монику.
– Если бы не она, ничего бы этого не было! Это все она! – кричит Холли.
Все замирают. Митчел устремляет на нее холодный взгляд без намека на любовь.
– Это она нарушила договор, отправив Виржини домой. Ревность ослепила ее, она поддалась чувству мести и поставила под угрозу всю семью, лишь бы утолить свою ненависть!
Моника смотрит на нее в упор, надменно и невозмутимо. Впивается злым взглядом прямо в глаза Холли:
– Ревность? Да как ты можешь меня судить? Ты тоже ее испытала. Тебе не понравилось, но выбора не было. И ты давишься ею ежедневно, за каждой трапезой. Ну как, ты сыта, Холли? Нет, конечно, потому что объект твоей страсти и так прикован к тебе цепью на всю жизнь, а это – ревность навеки.
Моника торжествует. Митчел не двигается. Джеймс устало говорит Монике:
– Пожалуйста, веди себя достойно.
Но Монике плевать. Она продолжает:
– Тебе достались объедки, Холли. Бедный Митчел – он любит другую, но получил кузину в качестве, так сказать, утешительного приза. Кузину, неспособную к деторождению. Когда на тебе лежит проклятие…
Митчел делает шаг к Монике. Кажется, гнев в нем копился годами. Однако сейчас он – сплошное разочарование и горе. Он говорит негромко и спокойно:
– Моника, пожалуйста, не береди старую рану.
Но это еще не конец. В дуэли всегда есть проигравший, есть серьезно раненный, есть умирающий. Холли явно хочет ранить и потому объявляет:
– По крайней мере, я не трахаю своего брата.
Это замечание шокирует все семейство Уайт – то ли своей вульгарностью, то ли жестокостью.
Моника улыбается:
– Однако твой Митчел мечтал трахать свою сестру. Но родители выбрали младшего вместо старшего, Джеймса вместо Митчела. Реджинальд и Эйлин, папа и мама, да будет исполнена ваша воля сохранить чистоту нашей семьи!
В конце своего монолога Моника начинает плакать. Стена злобы, которой она отгородилась, рушится. Я помню этот плач: точно так же она рыдала за перегородкой, отделяющей ее комнату от моей. Какой человек способен вынести это безумие? Джеймс и Моника, брат и сестра, соединенные родительской волей. И Митчел, разочарованный старший брат.
Я цепляюсь за стену, чтобы не упасть. Я уже не в состоянии завершить путь, который привел меня сюда. Кому я могу это рассказать? Кто мне поверит?
Митчел говорит Монике:
– Пожалуйста, прояви уважение к моей жене. Когда Льюис заболел, это я проектировал наши дома, это я распланировал и освятил «Хидден-Гроув», это я придумал, как влить новую кровь в наши жилы, и это я спасу наше потомство. Однажды наши родители вернутся к нам. Мы снова будем полностью достойны своего имени и их уважения.
