Читаем Девушка для услуг онлайн бесплатно
Я совершенно раздавлена и инстинктивно поворачиваюсь в сторону кухни: Моника улыбается мне, поднимая чашку с чаем, словно пьет за мое здоровье. И в эту минуту я окончательно осознаю, что родители не приедут. Бегом возвращаюсь к себе, подъем по лестнице дается с трудом, я только успеваю лечь, как стены начинают кружиться; я чувствую себя жидкой, я – лужа. Мне кажется, что исчезнуть – это почти приятно. Я снова вижу Монику с чашкой чая в руке и вспоминаю тот, что выпила я. Отравленный чай.
У меня дежавю. Я слышу голос Джона, соседа-доктора. Сколько времени я пролежала на кровати? Но на этот раз я не открою глаза, я буду слушать. Знаю, что они заставили меня выпить какой-то наркотик. Вспоминаю все чашки чая, которые получала из рук Джеймса и Моники. Пресловутый английский чай, священное английское чаепитие, чай, понемногу отнимающий у меня жизнь. Я чувствую запах Джона – этот мужской отвратительный запах пота напоминает мне о Джеймсе. Запах становится сильнее. Может, он сунул мне пальцы под нос, желая убедиться, что я еще не умерла, еще дышу? Я могла бы схватить его за горло, разодрать ему щеку, откусить ее. Но у меня есть цель – выбраться отсюда. Поэтому я дышу глубоко, ровно, как будто все еще сплю. Так мы притворялись с моей сестрой, когда хотели убедить родителей, что легли спать. Сосед нервничает, ругая Монику:
– Так нельзя! Ты не можешь пичкать ее этим как придется, это слишком сильный препарат! Что на тебя нашло?
Моника отвечает:
– Тише, ты ее разбудишь.
Джон продолжает:
– Если она спит уже три часа, значит ты переусердствовала, понимаешь? – Но голос все же понижает: – Ты понимаешь, что это опасно для твоего ребенка?
И тут его шепот отдаляется, словно я падаю в колодец. Мой мозг, как хороший солдат, как первый ученик в классе, поднимает руку и спрашивает: «О каком ребенке он говорит?»
Но мое тело уже знает ответ. Моя рука лежит на уже слегка выпуклом животе. Грудь ноет. Все обретает смысл. В этом огромном безумии все обретает смысл. «Явилась свежая кровь, а с ней и надежда, подаренная Твоей милостью, вновь обрести прежнюю чистоту». Эта свежая кровь – я!
Я ношу их ребенка.
Открываю глаза. После ухода Моники и Джона я снова заснула. Это был инстинктивный, спасительный сон: я спала, чтобы не сойти с ума. Меня тошнит. Но это гораздо сильнее привычной тошноты, это как мощная волна, которая обрушивается на тело и придавливает его к земле. Отвращение. Я провалилась в ад. Я думала, что больна и устала. Но я беременна. Мне восемнадцать лет. И я беременна. Не могу в это поверить. Да, я занималась любовью в этом году… с Тристаном… он старше меня и повторно учится в выпускном классе… и он мой первый парень. Я пытаюсь сосчитать: три раза. Мне приходится сделать усилие, чтобы вспомнить… Конечно, мы всегда пользовались презервативом. Мне хочется вырвать свой живот, колотить по нему, я хочу, чтобы он исчез. Сжимаю кулаки, закусываю губы, еле сдерживаюсь, чтобы не избить себя саму. От кого я беременна? Как это произошло? Я задаю себе вопросы, на которые уже знаю ответы – ответы, которые скользят, как слезы по щекам, как горький дождь очевидностей, свершившихся несчастий и будущего ужаса. Наркотики, Джеймс. Но почему я? К чему им еще один ребенок? Льюис – больной, мертвый. «Наша плоть начала слабеть». Еще один ребенок. Чтобы заменить его? «Мы надеемся вновь обрести прежнюю чистоту, начать наш род заново, дав новый обет праведности и искупления». Саймон занимает место Льюиса, освобождает место младшему – младшему, которого нужно родить. Но почему я? Ведь она уже рожала детей и у нее тоже есть живот!
Теперь я знаю, зачем я здесь.
Я слышу голос незнакомой девушки, с которой чувствую странную связь.
Я знаю, зачем я здесь.
Ирина, я слышу твой голос.
«Одна из нас, дорогая нашему сердцу, умерла. Мы не смогли ее уберечь».
Значит, и ты тоже? Но где же ты?
«Она погасла, как свеча от дуновения ветра».
А твой ребенок? Где он?
С трудом встаю с кровати; мне жутко холодно, и я надеваю еще один свитер. С отвращением натягиваю его на живот. Во мне есть некто, кого я не хотела. Я боюсь его. Я больше никогда не смогу заснуть. Иду в ванную комнату. Не хочу себя видеть, мне противно, я ни в чем не виновата, но я не могу на себя смотреть, я ненавижу себя. Бедная я, бедная… Вижу свое отражение в зеркале на двери: живот выпирает так, будто вырос за последние часы, пока я спала, будто вдруг перестал себя скрывать. Он мешает мне. Я расстегиваю джинсы, спускаю их, чтобы пописать, сажусь на унитаз, чувствую, как течет моча, чувствую свое влагалище, большие и малые губы; мне кажется, что все это огромно, что оно занимает во мне все больше места и что оно грязное, невыносимо грязное. Ощущение неотвратимости – я больше никогда не буду прежней. Я самая крошечная кукла в матрешке. Беременная, закрытая в самой тесной комнатке дома, внутри резиденции, затерянной в чужом городе чужой страны.
Они окончательно заперли меня на замок.
