Читаем Девушка для услуг онлайн бесплатно
Я выхожу из комнаты и как можно тише проскальзываю в помещение, которое у нас в доме служит хозяйской спальней. Там я сразу бросаюсь в пустую гардеробную. Закрываю за собой раздвижные двери. Сжимаюсь в комок, сердце бешено колотится, к горлу подкатывает рвота. Я крепко зажмуриваюсь, чтобы лучше слышать. Раздаются шаги, скрип открывающейся двери, а дальше – ничего. Неужели мне послышалось? Я снова открываю глаза. Сквозь ажурную перегородку проникает свет: в комнате нет ни кровати с толстым матрасом, ни кашемирового пледа, есть только большое кресло. Я вижу металлический каркас с двумя горизонтальными подставками. Сиденье из серого пластика. Я не верю своим глазам. И однако сомнений нет: это гинекологическое кресло с двумя скобами для ног, чтобы выставлять на обозрение врачу свои половые органы. Я выбираюсь из гардеробной, обхожу кресло и иду в ванную комнату. Там стоит тележка с медицинскими принадлежностями: я узнаю смотровое зеркало и хирургические инструменты. Внезапно комната опрокидывается, я больше не чувствую, где верх, где низ. Медленно оседаю на пол, мне нужно лечь. Вокруг меня ходит Моргана, ее спутанная грива заплетена в косы с гнилыми лианами вместо лент, она как будто только что восстала из гроба. Ирина стоит на четвереньках в моей комнате и пишет: «Я знаю, зачем я здесь»; она оборачивается и смотрит на меня: у нее пустые глаза и круглый живот, из которого тянутся наружу две маленькие ручки; входит Джеймс, его огромная тень опережает его, она овладевает мной, и на меня снова накатывает тошнота. Виржини противно хихикает, раскинувшись на диване; Эдвидж семенит по кладбищу между матерью и няней, поворачивается то к одной, то к другой и зовет их обеих: «Мама!» Холодная ярость вырывает меня из моего бреда, холодный озноб бежит по спине. Это невозможно. Невозможно, чтобы Виржини ничего не заметила. Она не могла не заметить странное поведение наших с ней хозяев. Почему она мне ничего не сказала? Почему не остановила? Гнев прибавляет мне сил, я встаю и выхожу из комнаты. На лестничной площадке прислушиваюсь – тишина. Я бросаюсь вниз. Мне хочется бежать из этого сумасшедшего дома.
Письмо было отправлено вчера.
Сегодня Рождество. Гирлянду из лампочек, которой мы с Льюисом украшали елку, попивая горячий шоколад, снова зажгли. Теперь я никогда не бываю одна. В доме всегда есть Джеймс или Моника: на кухне, в гостиной или в кабинете. Всегда где-то рядом. И они сторожат входную дверь. Я больше не вижу сумки Моники, пульт от ворот тоже исчез. Изображаю старательную помощницу, с которой нет никаких проблем, ведь через несколько дней все закончится, и я уеду отсюда. Я думаю о родителях, обо всем, чего мне в них не хватало, об их надежности – поскольку доброты и поддержки я от них не видела, – об их скромности. Обещаю, что буду ценить жизнь с ними, буду любить ее, как никогда раньше. Я думаю обо всем, что расскажу им. Поверят ли они мне? Я спускаюсь к завтраку, с опаской думая, где именно мне придется столкнуться со своими хозяевами. Оба на кухне и предлагают позавтракать вместе с ними. Они наготовили разных сэндвичей из белого хлеба: с тарамой[51], с огурцами, с паштетом. У меня нет никакого желания оставаться с ними. Они мне противны, мне с ними страшно. У меня столько вопросов, которые я не могу задать! Но я не должна выходить из себя, надо набраться терпения. Беру с полки тарелку.
– Налить вам чаю? – спрашивает Моника.
Я киваю, она наливает мне чашку. Джеймс сообщает, что поговорил с Саймоном и объяснил ему простыми словами, что его брат крепко уснул, потому что очень устал, и что так для него будет лучше. Он добавляет:
– Ну вот, теперь вы знаете. Знаете, как с ним разговаривать.
Знать такое – все равно что ничего не знать, думаю я. За кого они меня принимают? Моника добавляет:
– Я бы хотела, чтобы Саймон спал в комнате Льюиса.
Мне кажется это странным, что, наверное, видно по моему лицу, потому что она поспешно добавляет:
– Комната Льюиса больше, Саймон будет доволен.
Я спрашиваю, нужно ли вынести вещи и игры Льюиса, чтобы освободить место для Саймона? Она сухо отвечает:
– Ничего не трогайте. – Затем добавляет, склонив голову набок: – Большое вам спасибо, Эммилу!
Я в шоке… Менять малышу детскую, когда он только что потерял старшего брата? Переселять в комнату умершего? Совершенно дикая идея, разве нет? Я заканчиваю завтрак, убираю со стола и выхожу из кухни раньше моих хозяев. Поднимаюсь к себе, чтобы позаниматься. В прихожей замечаю конверт на столике рядом с неработающим телефоном. Подхожу, вижу заглавное «В» имени Виржини, узнаю свой почерк. Это письмо, которое я доверила Кристине. Ее предательство – будто удар под дых. Но тут мой взгляд задерживается на букве «В». «В» – как в тетради с бухгалтерскими записями в пятом особняке. Я пытаюсь вспомнить цифру рядом с ней. Десять тысяч фунтов? Кто заплатил Виржини десять тысяч фунтов? И за что?
