Читаем Девушка для услуг онлайн бесплатно
Сижу за столом между мальчиками, напротив моих хозяев. И мне чудится, будто я еще подросток и то ли присутствую здесь, то ли нет. Я помалкиваю. И только наблюдаю, поскольку говорить не могу. Чем дальше, тем неуверенней я себя чувствую: твердая почва, на которую я ступила, едва приехав, день ото дня становится все более зыбкой, ненадежной, непредсказуемой. Я намеревалась войти в эту семью, узнать ее, принять ее обычаи, однако с каждым днем все больше теряюсь в каком-то мареве сомнений и неустойчивости. Пятно за ушком Саймона, непонятное поведение Моники, ее тайные встречи, невозможность выйти из дома, когда хочется, бдительный глазок камеры, подозрительная фраза под обоями, пугающая надпись на стене, молитвы Льюиса, к которым меня не допускают… Словом, день ото дня здешняя жизнь все мрачнее и мрачнее.
И вот нынче вечером я внимательно приглядываюсь к своим хозяевам, стараясь понять, что происходит. Может, я просто переутомилась, не сумела проникнуться духом этого круга, к которому не принадлежу и который явно намного сложней, чем я себе навоображала? Моника… Джеймс… Характеры у них разные, и тем не менее они очень похожи – это, конечно, результат долгой супружеской жизни, нечто вроде мимикрии. Оба темноволосые, оба высокие. Да, очень высокие. Это я к тому, что, например, мои родители коренастые. Как два комода. Но Джеймса и Монику объединяют и еще кое-какие общие черты – тонко вылепленные носы, крутые скулы, длинные руки и пальцы. Одинаковая осанка. Они вполне могли бы сойти за брата и сестру.
Вечернее купание детей, самый приятный момент дня. На часах половина восьмого; Саймон сидит в ванне, на специальном противоскользящем коврике, и забавляется пластмассовыми игрушками. Ванну он по распоряжению его матери принимает раз в два дня, не чаще: нужно щадить нежную детскую кожу. И никаких «головомоек»: Моника собственноручно занимается этим в конце недели. Мне она объяснила, что Саймон не любит, когда притрагиваются к его головке, и это позволено лишь ей одной. Я провожу круглой губкой по его пухлому тельцу, бережно протираю шейку сзади и под ушками, легонько прохожусь по щекам, а затем проделываю все то же в обратном порядке…
За ушком Саймона я теперь не вижу никакого пятна. Куда же оно подевалось? Смотрю на правую сторону шейки, на левую: никаких отметин. Как странно… Если это не родимое пятно, то что же могло так пометить его кожу? Надо будет сказать об этом Монике. Саймон размахивает ручонками, щедро разбрызгивая воду по всей ванной. И весело хохочет – искренний детский смех, не ведающий никаких запретов, никаких приличий, чуждый всякой иронии. Я смотрю, как Саймон резвится, и думаю, что благодаря ему я одновременно и взрослый человек, несущий за него ответственность, и жизнерадостный ребенок; в такие минуты я по-детски радуюсь, что мне повезло найти эту работу.
Всю ночь я размышляла о загадочном пятне, которое то появляется, то исчезает на шейке Саймона. И к утру у меня родилась одна гипотеза. Причем совершенно безумная. Дождавшись, когда джип Моники исчезнет за стеной резиденции, я набираю в свое ведерко всякую бытовую химию и иду в спальню моих хозяев. Их постель разворочена, пуховое одеяло наполовину сползло на пол, и все это выглядит как-то непристойно. Одежда и белье разбросаны по комнате, свидетельствуя о довольно бурной ночи. Мне никогда не случалось входить в спальню моих родителей по утрам; они были слишком стыдливы, чтобы демонстрировать свои интимные отношения. Я, вообще-то, не ханжа, но тут мне становится не по себе. Эта картина ясно показывает, кто я для них: простая незаметная служанка, девчонка, которая моет, чистит и убирает за ними, снуя за кулисами их роскошной жизни.
Иду в ванную, открываю шкафчик, достаю флакон с краской для волос. Выливаю из него капельку себе на руку, размазываю и даю высохнуть. А флакон аккуратно ставлю на то же место, позади большой банки с увлажняющим кремом. Затем прохожу из ванной в спальню, мысленно говоря себе: «Да ты свихнулась, дорогуша! Что ты хочешь доказать? И что будешь делать со своим доказательством? И что оно означает? Это безобидно или подозрительно?» Я задаю себе этот последний вопрос, заранее зная ответ: подозрительно. Включаю радиоприемник, стоящий на подоконнике, и узнаю модный шлягер «Man! I Feel Like a Woman!» – «Боже, я чувствую себя женщиной!» Это поет Шанайя Твейн.
Прибавляю звук. «О-о-о, да-да, я хочу быть свободной, ощущать все, что чувствуют мужчины, чувствуя себя женщиной, ля-ля-ля-ля! Hey!» Эта песня заряжает меня энергией, внушает желание послать все к черту, и я танцую как ненормальная до самого ее конца. Потом смотрю на свою руку. Темно-коричневое пятно неотличимо от того, которое я заметила за правым ушком Саймона.
Наутро вижу пятно на том же месте. А ведь я накануне мыла руки. Но все-таки откуда оно взялось за ушком Саймона? Двухлетний ребенок не способен влезть на табурет и пошарить в шкафчике с косметикой – разве что он попросил мать нанести это пятно ему на кожу. «Нет, это уж вряд ли!» – думаю я, усмехаясь под одеялом.
