Читаем Девушка для услуг онлайн бесплатно
Я не имею права выходить из резиденции. Я это знаю. Здесь так: тебе не говорят, но ты должен знать. Это ужасно, потому что связывает тебя еще больше: ты не можешь восставать, сопротивляться – ведь запрет не произнесен, никакие правила не установлены. Надо мной возвышаются стены невидимой тюрьмы. Никто к ним не прикасается, и все держатся от них подальше. Мне хочется сбежать. Но у меня нет сил. Легче остаться, тянуть лямку и помалкивать, чем придумывать выход из положения. У меня есть цель, и я к ней иду. Я так устала. И с каждым днем устаю все больше. Хотя день на день не приходится. Бывает, чувствую себя в форме, а бывает – на ногах не держусь. Я даже устраиваю себе днем сиесту – совсем короткую, потому что мне совестно. Ведь я молодая, и мне столько всего надо переделать.
Когда дети в половине пятого вернулись домой, Моника не окликнула меня, а я не смогла встать. Как будто меня пригвоздили к кровати. Без четверти шесть мне наконец это удалось, и я спустилась на первый этаж. Дверь в комнату Льюиса была полуоткрыта, и я по привычке заглянула внутрь: он лежал в кровати, укрытый одеялом. Я разглядела взъерошенную птичью головку и шейку – такую тонкую! Меня она как-то особенно расстроила. По ней было видно, до чего он ослаб. Льюис выбрался из постели лишь на следующее утро, но никто не сказал об этом ни слова.
С тех пор как Митчел поговорил с моими хозяевами, я работаю меньше. Ко мне заходила Моника. Не Джеймс, потому что я уже поняла, что, даже если сама и не занимаешься хозяйством, это все равно женская сфера. Она предложила мне убирать комнаты и туалеты через день. Я мысленно благословила нашего соседа и прокляла глупость моей хозяйки, которая оказалась не способна додуматься до этого сама. Драить одну и ту же комнату ежедневно нет никакого смысла. Это позор, это эксплуатация, бессмысленная трата чужого времени, дурацкий каприз больного сознания! Я поблагодарила ее. Она спросила, как идут мои занятия, я сказала: тяжело, но я буду больше стараться.
Середина дня, монотонный дождь, небо словно исчеркано торопливыми каракулями. Типичная английская погода. Я отвожу глаза от окна и смотрю на свои пять книг: программа конкурса по журналистике. Вижу свои руки, сложенные на столе, чувствую прочную поверхность под ногами. Все здесь, на месте. Кроме головы. Она мне не подчиняется. Я измучена усталостью. Я подыхаю от усталости! Твою мать, как такое возможно в восемнадцать лет?! Встаю и иду в душ, говоря себе, что прохладная вода поможет мне взбодриться. Выглядываю из окошка в ванной комнате – это один из множества «глаз» дома для наблюдения за жизнью резиденции. Все спокойно, матери еще не отправились в город забирать своих детей. Внезапно я вижу, как кто-то выходит из дома Митчела через заднюю, садовую дверь. Это важное событие для такого изголодавшегося наблюдателя, как я. Вижу женщину в черной шляпе. Не могу разглядеть лицо, но знаю, кому принадлежит эта элегантная, самоуверенная походка: Монике. Едва выйдя, она оборачивается, тянется к кому-то и целует.
Я скатываюсь с лестницы и оказываюсь в холле как раз в тот момент, когда она открывает дверь; мое появление для нее неожиданность. Ее щеки порозовели. Она водружает свою фетровую шляпу на вешалку. Я прекрасно вижу, что ее улыбка адресована не мне, она улыбается жизни, своей радости и любви. Не уверена, что хочу это знать. Я чувствую себя в ловушке. Они оба мне нужны. Без английского не будет факультета журналистики, без факультета журналистики не будет работы, не будет карьеры, не будет запасного варианта, и мне придется возвращаться в эту проклятую дыру – Плуэрнек.
Самым что ни на есть непринужденным тоном я спрашиваю Монику, хорошо ли она провела день, и она отвечает:
– Да, я пила чай с Евой. Мы… говорили о Рождестве.
Но от меня не ускользнуло ее замешательство…
У меня раздвоение личности.
Теперь во мне живут два человека.
