Читаем Девушка для услуг онлайн бесплатно
Где они меня заперли? Прижимаю ухо к стене. Ни звука. Меня полностью изолировали? Не представляла, что можно быть еще более одинокой, чем в эти последние четыре месяца. В темноте я не вижу двери. У меня ощущение, что я погребена заживо. Запах плесени наводит на мысль о подвале. Я боюсь того, что могу обнаружить среди этих ледяных стен. Я боюсь замерзнуть, и этот страх хуже самого холода. Я хочу держаться у стены, прижимаясь к бетону, пока кто-нибудь не придет за мной и не успокоит, я буду послушной, обещаю, только выведите меня на свет! Я притворюсь, что все хорошо.
Но я знаю, что этого не будет, что все изменилось.
Решаюсь сделать еще несколько шажков. Это прыжок в пустоту, у меня нет никакого ощущения пространства, я боюсь упасть, ушибиться, боюсь своего страха. Мне кажется, что я делаю гигантские шаги, а на самом деле преодолеваю всего несколько сантиметров. Внезапно кончики пальцев что-то задевают, и рука начинает дрожать. Это другая кожа. Конечно, они узнают друг друга. Эта кожа – холодная и мягкая. Из моего горла вырывается крик – безумный, хриплый. Чужая кожа не реагирует. Я отступаю назад. Я больше не смею ни шевелить пальцами, ни протягивать руку. Здесь лежит тело, лежит труп.
Кромешная тьма, в которую я погружена, усиливает мой ужас, измученное сознание рисует лица, силуэты, я представляю себе девушек, которых видела в резиденции. Дори? Нэла? Что они с вами сделали? Но тут я чувствую едва уловимое тепло. Двигаю правой рукой, чтобы определить, откуда оно исходит. Мои пальцы снова касаются чьей-то кожи. Но это не мертвая кожа – она живая, она дышит.
– Кто это? – слышится слабый голос.
Я не узнаю его. И отвечаю:
– Эммилу.
Молчание, а потом:
– Эммилу, ты здесь, у тебя…
Звуки невнятные, я почти ничего не разбираю в этой каше. Выжидаю, даю возможность произнести еще что-нибудь.
– Где мы? Что это за…
Звуки становятся яснее. Нет, это невозможно. Как она здесь очутилась? Я не верю своим ушам, и однако этот голос… Сажусь на землю, чтобы не упасть. Мне надо успокоиться. Мне надо подумать, собраться с мыслями. Что она тут делает? Я не осмеливаюсь ее спросить. Лучше не знать. Меня раздирают любопытство и ярость.
– Виржини, это ты?
Долгое молчание, затем:
– Да.
Я едва слышу ее ответ. Мне хочется колошматить ее, трясти, хочется кричать. Тьма и тишина – это невыносимо. Так можно сойти с ума. С трудом встаю, шатаясь от слабости, но гнев подстегивает меня. Я пытаюсь схватить ее. Да где же она, черт побери?! Мои руки шарят в пустоте. Коленом я ударяюсь о какую-то мебель, но боль только усиливает ярость. Наконец я хватаю Виржини за ногу; кажется, она лежит на скамейке, о которую я споткнулась.
Она вяло спрашивает:
– Что… что ты делаешь?
Теперь я сориентировалась: провожу руками по ее телу и вцепляюсь в плечи. Это она виновата, эта сука! Я прижимаюсь лицом к ее лицу. Чувствую кровь, я вся в крови. Вытираю кровь о ее лицо, мажу ее кровью, размазываю ее слезы. Горячее липкое месиво на наших щеках. Я задыхаюсь от ярости. Она не сопротивляется, я трясу ее, она снова падает на скамейку. Как мешок. Не знаю, больно ли ей, – думаю, ее чем-то накачали.
– Ты знала, что они со мной сделают? Ты это знала?!
Она не отвечает.
Я парю в темноте. Ощущение невесомости. Все чувства на пределе. Мое тело ничего не весит. Отсутствие зрения обостряет мое обоняние. Тут пахнет ветошью и аммиаком. Не знаю, есть ли связь между этими запахами, но они появились, когда я сдвинула ноги вместе. Резкий, кислый запах… Проклятье, это же моча! Я провожу рукой между ляжками, подношу ее к носу. Я описалась. Сколько времени мне пришлось здесь гнить?
К запаху кислятины добавляется запах пыли. Затхлая вонь земли, плесени, мокрой древесины, воска. Может, от погасших свечей. Я хочу обследовать помещение, но меня накрывает приступ тошноты. Я цепляюсь за ледяную стену и закидываю голову назад, чтобы сдержать рвоту. Пытаюсь уловить малейшее дуновение воздуха. Только не блевать. Не добавлять зловония.
– Виржини! Зачем ты меня сюда послала?
Нет ответа.
Спит она, что ли? Или стыдится своего идиотизма?
Я бешеная собака, которая не хочет упускать свою жертву. Последние четыре месяца я из кожи вон лезла, чтобы получить хотя бы чуточку одобрения, и вынесла немало унижений. Так что теперь мне нужно отвести душу.
– Ты уехала, бросила здесь своего ребенка и предложила на свое место меня? Для чего? Что ты выиграла? Ты написала, что ждешь от меня новостей о ребенке и его фотографию. «Смотри не проболтайся Монике, Джеймсу или детям, что это я тебе пишу. Помни: мы с тобой незнакомы!» Здорово же ты меня подставила!
Ее лицо всего в нескольких сантиметрах от меня, и я плюю в него: чувство собственного достоинства – это сейчас не про меня. Я слышу только ее дыхание. И движения: она вытягивает ноги, трет лицо, стонет, как будто ее всю исколотили. Проклятье, от этой темноты я сойду с ума!
– Я не собираюсь ждать, пока кто-нибудь за нами придет.
