Читаем Девушка для услуг онлайн бесплатно
В Центре? Так, наверно, зовется его школа – учебное заведение для детей-инвалидов. Но это я выясню попозже, не сейчас. Моника держится спокойно, вся внимание и любовь к своим детям – о такой матери можно только мечтать. Саймон жует тост, слушая разговор; у него сонные глаза, кудряшки встрепаны, пижамка смята, он еще не вполне проснулся, но выглядит очаровательно.
Как же мне нравится атмосфера этой первой, утренней трапезы у них в доме! Я наслаждаюсь этим зрелищем. Хлопья для старшего сына, тост и яблочно-манговое пюре для младшего – все это я стараюсь запомнить. И еще пытаюсь угадать, откуда берутся все эти продукты: здешняя кухня представляет собой огромную белую стену, в которой едва угадываются шкафы без ручек. На мой взгляд, это непрактично. Но я говорю себе: наверно, богачи не желают, чтобы продукты и кастрюли мозолили им глаза, это же такое вульгарное зрелище. Вот они и прячут съестные припасы, вынимая их, лишь когда требуется удовлетворить низменные человеческие потребности.
– А ну-ка, кто хочет нарезанные яблоки?
Но все уже вышли из кухни; Льюис оставил несъеденной половину своего корнфлекса, однако, переступая порог, сказал мне:
–
Спасибо… Вроде бы и пустяк, но меня это тронуло. Смотрю на часы: семь часов, сорок шесть минут и пятьдесят шесть секунд.
До чего же приятны первые часы, проведенные в этом доме! И этот первый, такой душевный завтрак. И первая попытка одеть Саймона… в темпе рок-н-ролла. Мы с ним вдвоем в его детской, малыш смотрит на меня; ему пора сменить подгузник. Открываю стенной шкаф: он битком набит разноцветными сверхмягкими детскими одежками. Это уже готовые комплекты «верх-и-низ». Беру один из них наугад. Выбрасываю использованный подгузник и ищу, чем бы вытереть малышу попку. Саймон, в наполовину надетом свитерке, не дается, изгибается, брыкается, пробует вырваться у меня из рук. С низом та же история: едва я натягиваю штанишки на одну ножку, как ребенок, вывернувшись, удирает. Бегу за ним следом и замечаю Монику в комнате напротив. Она занимается Льюисом. Тот сидит на краю постели, и мать вроде бы массирует ему то ли ступни, то ли ноги сверху донизу. Чем же он болен? И что у него с ногой – повреждена, парализована, изуродована? Мне тяжело смотреть на это. Беру Саймона на руки, он играет моими волосами, такой жизнерадостный малыш. Как же мне хорошо в этой семье!
– Держите, здесь все необходимое, – говорит Моника, протягивая мне ведро с моющими средствами, тряпками и губками (одна для мебели, вторая для туалетов) и пару резиновых перчаток.
Я чувствую себя как-то странно: впервые мне предстоит заниматься уборкой у незнакомых людей, стирать пыль и жирные отпечатки с мебели, с унитазов и раковин, которыми я не пользовалась. Я не готова к этому новому ощущению – к неловкости. Мне то ли неловко убирать, то ли неловко за этих людей, которые заставляют чистить свой дом школьницу, незнакомку, которая пересекла Ла-Манш, чтобы выучить английский… Чужая грязь – противное ощущение. Отвратительное… Хотя эта семья просто-напросто стремится к чистоте в своем доме. Моника не дает мне указаний – то ли из деликатности, то ли полагая, что я и так со всем разберусь. А мне не хочется выглядеть дурочкой, которая спрашивает хозяйку, что нужно делать. Потому что я заранее знаю ответ: все.
Слышу, как хлопнула входная дверь: это ушла Моника. Я облегченно вздыхаю; мне не хотелось, чтобы меня видели за уборкой. По крайней мере, в первый же день. Мы с моей розовой губкой проходимся по кухонной мебели, сметаем крошки со стола, стираем брызги компота и прочие лужицы. Выжимаю губку в раковину. Подметаю щеткой пол – вот это легче всего: по крайней мере, ничего не нужно касаться руками. Затем смахиваю тряпкой две-три пылинки в гостиной. Открываю дверь туалета на первом этаже. Он похож на темно-зеленый кокон, здесь лежит стопка иллюстрированных журналов, посвященных дизайну дорогих загородных домов. Моя голубая губка обтирает унитаз; крышка вроде бы чистая, белая, но, подняв ее, я обнаруживаю желтые следы мочи, которая всю неделю стекала на дно. От такого зрелища меня начинает подташнивать. Я стараюсь поскорей удалить эту гадость, щедро поливая ее жавелевой водой. И только сейчас осознаю, что никогда не мыла туалет в родном доме… Похоже, у нас этим занималась мать – каждую неделю. И мне становится стыдно.
Вхожу в гостиную – это огромная комната. Уборка позволяет мне подробно обследовать ее, так что я не тороплюсь. Вчера после приезда я была так ослеплена здешними величием и роскошью, что не обратила внимания на подробности.
