Читаем Про сочинительство онлайн бесплатно
Впрочем, в последнее время над этими штампами стали активно издеваться – прямо в голливудских фильмах. Зловещую речь «доктора Зло» возле ядерной кнопки теперь уже и не услышишь. В той же «Игре престолов» (спойлеры!) могут запросто убить главного положительного персонажа, на котором держится сюжет. Хотя это надругательство над всеми не только штампами, но и законами драматургии.
Использовать ли сюжетные клише? Проблема в том, что они работают. Они основаны на базовых принципах психологии. И очень сложно придумать сюжет, где все было бы совершенно новым и неизведанным.
У разных писателей – разные «нелюбимчики» среди частей речи. Стивен Кинг в своем бестселлере «Как писать книги» призывает отказаться от наречий, пишет, что наречиями выложена дорога в ад. Пушкин старался не использовать прилагательные без необходимости.
Наши антифавориты – уменьшительно-ласкательные формы существительных и деепричастия.
Уменьшительная ласка вызывает ощущение приторности и фальши. «Ребятишки», «ладошки», «глазенки».
(Лирическое отступление. Много лет мы клеймили эти «глазенки» при каждом удобном случае. А потом перечитали свою первую книгу для детей, «Правдивую историю Деда Мороза»… и обнаружили там именно «глазенки»! Стыдно-то как…)
Когда читаешь все эти «умнички» и «разумнички», то видишь перед собой Большого Важного Взрослого, который снизошел до разговора с умственно неполноценной «ребятней». Фу.
С деепричастиями немного другая история. Мы не то чтобы решительно против деепричастных оборотов, но использовать их нужно с большой осторожностью. Тут главная засада – согласование. Нужно внимательно следить за тем, чтобы основное действие (сказуемое) и дополнительное действие, которое вы описываете деепричастием, выполняло одно и то же лицо.
Например, классическое чеховское:
«Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа» («Жалобная книга»).
Кто подъезжал? Человек. Что слетело? Шляпа. А написано так, как будто именно шляпа подъезжала «к сией станцыи» и глядела на природу.
Кроме того, при использовании деепричастий надо очень хорошо понимать, когда что происходит. Деепричастие или деепричастный оборот описывают дополнительное действие, которое происходит одновременно с основным.
Например: «Подписывая договор, он понимал, чем это закончится». Герой одновременно и подписывает, и понимает.
А вот «Подписав договор, он понимал, чем это закончится» звучит уже не очень точно. «Подписав» – это завершенное действие, оно уже закончилось, в отличие от «подписывая» – это действие, которое продолжается какое-то время. Поэтому в данном случае герой сначала подписал, а уже потом понял. И лучше такая формулировка: «Как только он подписал договор, тут же понял, чем это кончится».
Сложновато? Вот поэтому мы и советуем: используйте сложноподчиненные или сложносочиненные предложения. Они и воспринимаются легче, потому что глаголы обычно короче деепричастий.
Прочитайте вслух: «Он воспользовался лифтом» и «Воспользовавшись лифтом». Во втором случае язык слегка заплетается, не правда ли? Значит, даже при чтении про себя будут проблемы.
Если совсем придираться, то можно предъявить претензии и к причастиям. «Используемый документ» выглядит громоздко по сравнению с «Документ, который мы использовали». Опять же «страдательный залог должен быть избегаем»[1].
Итак, запомнили: никаких клише, канцелярита или громоздких грамматических конструкций.
Никогда.
Ни за что.
Ну… разве что в отдельных случаях.
Например, вам нужно показать, что ваш герой – прожженный бюрократ. Самый простой способ сделать это – вложить в его уста все те нечеловеческие конструкции, которые и составляют канцелярит. Такой человек даже в быту остается чиновником. Если увидит плачущую девочку, поинтересуется: «Ты, девочка, по какому вопросу плачешь?» Красивой девушке скажет: «Нельзя не отметить всяческое изящество ваших форм и облика». И даже грабителю, который наведет на него пистолет, может ляпнуть: «А вы из какой организации?»
Та же история и со штампами, и с навороченными деепричастными оборотами. Если использовать их в прямой речи, то они отлично отражают характер, уровень образования и даже социальное положение персонажа.
Однако бывают прекрасные примеры, когда такие «неправильные» стилистические конструкции применяют не в диалоге, а в тексте автора.
«В день тридцатилетия личной жизни Вощеву дали расчет с небольшого механического завода, где он добывал средства для своего существования. В увольнительном документе ему написали, что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда».
Это начало романа «Котлован» Андрея Платонова. Этот самый необычный советский писатель создал свой стиль из тяжелых, избыточных, часто бюрократических оборотов. Но удивительным образом текст Платонова читается как стихи. Он смог насытить все эти словесные конструкции мягким, но несомненным ритмом.
Но это уже высший пилотаж.
