Читаем Мѣрная поступь онлайн бесплатно
— Так весной сорок пятого после госпиталя послали инженерно-сапёрным взводом командовать, там и Победу встретил. Там в Южной группе и прослужил до самого её расформирования[4]. Потом в Союз перевели: сперва в Северо-Кавказском округе служил недалеко от Астрахани, потом — в Киевском. А там Хрущ Кукурузный офицеров-фронтовиков из армии ссаными тряпками погнал — и пришлось переходить на мирные рельсы: на службе-то «рельсов»[5] заслужить не удалось.
Болгарский-то понимать — понимаю, если, конечно, не шибко быстро болтают. Всё-таки братушки. Да и «сестрички» там очень даже ничего. А вот писать даже и не пробовал. Да и с тех лет малость подзабыл: раза два всего с болгарами в Союзе пообщаться пришлось. Раз — строители болгарские у нас здания возводили, общался периодически, а другой раз — старый знакомец Стойчо Иванов с семейством в турпоездку в Ленинград приезжал, у меня останавливался. Тогда и заметил, что по мелочи слова забываться стали.
А ты этим с какой целью интересуешься?
— А интересуюсь я с целью неправильной и нахальной до изумления, но, тем не менее — нужной. Будем из тебя, Стёпа, царевича делать.
— … ?…
— Ты лицо попроще сделай. Понятно, что усыновлять тебя не стану. Лжецаревичем будешь. Не русским, но вполне православным.
— Мить, у тебя от государственных забот не того? Мозги не сдвинулись немножко? Какой, в сранду, царевич???
— Обыкновенный, Стёпа. Болгарский. Во-первых, потому, что ты хоть как-то язык знаешь и вообще бывал в тех краях. А во-вторых, потому, что Болгария — она, конечно, сейчас оккупирована турками, но царство-то православное. Мало того: именно болгары не так давно, при царе Фёдоре, присылали своего епископа к московскому патриарху, так сказать, с дружеским дипломатическим визитом, как к равному среди прочих патриархов.
Но дело не только в этом. Ещё в СССР я в каком-то журнале прочитал, что последний болгарский царь — именно болгарского, а не немецкого происхождения — умер в России в начале семнадцатого века. Здесь же — вспомнил и распорядился уточнить: захотелось пообщаться, думал, может быть, что-то полезное про турок узнаю, враги всё-таки. Не узнал, к сожалению. Оказалось, такая история: семь лет назад, чуть больше, болгары в очередной раз восстали[6]. Это у них национальная традиция такая — восстания против осман. Понадеялись на помощь, которую им пообещали австрияки. Провозгласили своего боярина Фёдора Балину[7] царём под именем Шишмана Третьего. Он тем, прежним болгарским царям Шишманам вроде бы родственником приходился. Но турки болгар традиционно же разгромили: они вообще все восстания подавляли до тех пор, пока Россия в тыща восемьсот семьдесят седьмом на помощь не пришла. Мой родной дед там участвовал, заслужил Георгиевский крест за Плевну и медаль, так что эту историю я сызмальства знаю. Но дело не в том, когда Болгарию освободили, а в том, что в этот конкретный момент разбитые повстанцы вместе с семьями бежали за границу. Кто-то в Валахии осел, кто-то у австрияков, а вот царь Шишман добрался до Руси. Поселился в Смоленске, где и помер четыре года назад во время эпидемии чумы со всем семейством. Ну да земля им всем пухом, но тут такое дело: у этого Шишмана-Балины был сын. Угадай, как его звали?
— И гадать не стану. Раз ты такие политесы развёл, то, наверное, так же, как и меня?
— Почти верно. Ты — Степан, он — Стефан. Правда, он должен быть помладше, но кто того Стефана в Москве видел? Отож.
— То есть ты, товарищ Лжедмитрий, предлагаешь мне стать Лжестефаном и идти освобождать Болгарию? Вроде бы и не дурак… Ты хоть подумал, сколько топать от Москвы до той Болгарии? Да ещё и с боями?
— Не бузи, Стёпа. Никто тебя в Болгарию не посылает. Но мы сейчас живём в сословно-классовом обществе, более того — в обществе феодальном! И простолюдин здесь сам по себе не значит ничего по сравнению с самым нищим из дворян, а дворянин молчит в тряпочку в обществе бояр. Да и бояре меж собой постоянно грызутся и местничают, подковёрная возня хоть и уменьшилась после разгрома Шуйских и их подельников, но никуда не исчезла. А ты, Степан Тимофеевич, нужен мне до крайности, и как друг, и как правая рука. Ты пойми: три месяца прошло с тех пор, когда в нашей с тобой истории моего предшественника убили и всё понеслось по наклонной. Мы же с тобой — выжили. Но я — не Пётр Первый и попросту не могу провоцировать недовольство, ставя тебя на место, куда Пётр поставил Алексашку Меншикова! Тот — торговал пирогами, ты — скоморошествовал — куда уж демократичнее! Но — не могу. Пока. И не хочу такого. И именно поэтому нужно чтобы ты, мой соратник, считался человеком высокого происхождения. Желательно — выше всех этих представителей побочных ветвей Рюриковичей и Гедиминовичей. И при этом — человеком со стороны, не опутанным здесь родственными связями. Достаточно того, что Шишманы как-то очень запутано находятся в родстве с ныне царствующей династией через Великую княжну Софию Палеолог, да и то, как говорится, седьмая вода на киселе. Ясно теперь?
— В общих чертах. То есть отказа ты не примешь?
