Читаем Мѣрная поступь онлайн бесплатно
От возвышенности, где стоят пушки Возняковича до выстроившихся в боевой порядок алебардистов — метров сорок, от силы пятьдесят, так что мы с Иваном подоспели «к самому веселью»: недострелённые турецкие кавалеристы уже пытались с наскоку сшибать щиты для гуляй-городка, многие норовили достать наёмников копьями прямо поверх обледенелых снежных стенок, отдельные ловкачи швырялись короткими булавами с каменными набалдашниками. К счастью, до ручных гранат противник пока не додумался, и это метательное оружие, хотя и было в состоянии оглушить пехотинцев даже через железные шлемы, не могло вывести из строя сразу нескольких человек.
Оставшиеся в сёдлах лучники, успевшие перегруппироваться за спины основной массы джебели и сипахов, стреляли теперь поверх голов, участвующих в свалке, стараясь накрыть стрелами сильно их обидевших германских мушкетёров. Не то, чтобы у них совсем ничего не получалось — но получалось малоэффективно. Почти безветренный зимний воздух был наполнен дымом от сгоревшего пороха, сильно ухудшая видимость, а между возящимися с перезарядкой своих «карамультуков» немцами и пытающимися их перестрелять сувари окчу дрались хорошая западноевропейская пехота и тяжёлая азиатская конница.
Из всех собранных здесь русских отрядов самыми слабо вооружёнными были мои розмыслы — первый регулярный отряд будущих Инженерных войск России. Огнестрельное оружие — разнокалиберные кремнёвые пистоли польской и немецкой выделки — имели только десятники; полусотники и сотники таскали по паре таковых, плюс «нелицензионную копию» средиземноморского абордажного тесака — кортелазо. Зато почти у всех мужиков имелись неплохие железные топоры с наваренными в кузнях стальными лезвиями — а уж этим почти универсальным инструментом наш человек успешно пользуется и в бою. Кроме того, при планировании создания розмыслового полуполка я настоял на изготовлении за счёт казны киркомотыг, ломов, кувалд, железных клиньев и самого массового инструмента — железных же лопат. Так-то обычным делом было рытьё вырубленными из дерева, лишь с узкой оковкой железячкой по краю. Во избежание «утеряния с последующим пропиванием» и металлические, и деревянные части инструмента заклеймили изображениями двуглавых орлов. К слову, царским гербом с изнаночной стороны было проштемпелёвано и всё обмундирование — от подштанников и онучей до богатырки, а до народонаселения доведено и через бирючей-глашатаев, и посредством рассылаемой по русским городам газеты «Известия», что в случае обнаружения любой клеймёной вещи у не состоящего на военной службе человека тот будет считаться татем, обокравшем лично Великого Государя, за каковое преступление должен быть схвачен, отправлен на каторжные работы сроком от года и до пяти, всё недвижимое имущество конфисковано в пользу казны, а семейство провинившегося отправится в ссылку на Урал или в Сибирь — в зависимости от объёма похищенного. Понятное дело, что расхищения эти меры не остановят, но многие задумаются: а стоит ли…
Подскакал к своим. Сгрудились кучей, морды у многих перепуганные — оно понятно, в полуполку в основном мобилизованные посошные крестьяне, сроду не воевавшие. Не разбегаются только из-за того, что за время похода на юг в головы накрепко вбито: от конников бегать бесполезно. Обязательно догонят да зарубят, аль на аркане в полон сволокут, что хуже смерти. А не догонят — так стрелой из лука достанут. Помню, в первом своём бою — в Великую Отечественную — вот так же перелякался, ни разу выстрелить тогда не сумел. Потом уже притерпелся, хотя войны без страху не бывает…
— Ой, не могу! Ой, лапотники! Никак, в порты понапрудили? Так турки сами немытые, им ваша вонь не страшная. Чего сбились, аки стадо бестолковое? Десятники, в гробину вашу через коромысло! А ну, станови людей, как положено! Ну!
Мужики ко мне уже привыкшие: каждый с первого дня службы знает, что полуполковник у них — не немчин какой, а православный царевич, а что годами вьюнош — так молодость та не впопрёк. Главное — толковый и невпример иным князьям да боярам не спесивится, а к християнам завсегда с пониманием: и обскажет чего надобно, и самолично показать способен. А коли кто провинится — так и поучит собственной десницей, не станет на правёж под батоги посылать. Вот по привычке и послушались: раздаются пока что неуверенные команды, гурт двуногих «баранов» на глазах выстраивается в подобие каре — пусть вояки из посошных и никакие, но четыреста двадцать довольно крепких мужиков с шанцевым инструментом — это четыре сотни железяк, сунутых в морды турецких лошадей. А они, лошади, существа пужливые и такого тыкания не любят.
Отдалённое подобие каре мы всё-таки успели собрать до того, как дюжины три турок смогли прорваться мимо наёмников и красномосковцев. И закрутилось… Я палил из пистолей, отбивал удары кривых клинков и уворачивался от копий, потом всё-таки грохнулся наземь, увлекаемый раненой лошадью — едва успел выдернуть ноги из стремян и откатиться по истоптанному снегу в сторону, чтобы не угодить под удар копыта.
