Читаем Мѣрная поступь онлайн бесплатно
А вот орудие нового типа Дубинин отливал уже по моим чертежам. Когда в мои руки попало его челобитье с описанием шрапнельного снаряда (которому не суждено уже носить имя английского офицера), память старого миномётчика всколыхнулась в новом молодом мозгу. Понятное дело, что в начале семнадцатого века ни миномётных мин, ни миномёта как такового создать не получится: ну не сумеют никакие алхимики ни тротил изобрести, ни капсюли — недоразвита пока наука в Европе, а уж в России дальше перегонки зерновой браги на дрянной слабенький самогон, то самое «зелено вино», которое монопольно продают в государевых кабаках, и вовсе не продвинулись. Впрочем, от самогонки, помимо вреда, и польза некоторая имеется: ей смачивается пороховая мякоть перед зернением пригодного к употреблению пороха, а в Лекарском дворе теперь ещё и медицинские настойки начали изготавливать. Хоть и не чистый спирт, но всё-таки в какой-то степени обеззараживать может. Вот и пришлось подключать советское инженерное образование к фронтовым воспоминаниям о прошедшем со мной почти пол-войны восьмидесятидвухмиллиметровом миномёте.
В результате работы пушечного мастера Дубинина с подмастерьями и кузнецов, получилась относительно лёгкая дульнозарядная мортирка калибром в шесть пядей, то есть чуть более ста шести миллиметров. Цапфы смещены с центра ближе к дульному срезу, на них надета кованная железная двунога, совмещённая с примитивным квадрантом для приблизительного прицеливания. Бронзовый ствол по форме отдалённо напоминает бейсбольную биту — так же расширяется к нижней части, винград отлит в форме прямоугольного параллелепипеда и при изготовлении к стрельбе устанавливается в отверстие по центру двухпудовой чугунной плиты через несколько амортизирующих слоёв толстых кожаных прокладок. Роль вышибного заряда играют картузы с порохом — от одного до трёх, заряжать больше не рискуем — не дай бог, разорвёт! Всё-таки бронза по крепости не сравнится с орудийной сталью двадцатого века, а ведь и в Великую Отечественную с орудиями всякое случалось… Сейчас, с тремя картузами, при оптимальном угле прицеливания в сорок пять градусов снаряд пролетел больше шестисот метров — и это очень много! Если бы вместо тех вязанок хвороста, на которые с высоты сыпануло тремя дюжинами жеребеев, там находились укрывающиеся за не слишком высокой стеной вражеские воины — им бы крепко не поздоровилось!
Новая мортирка обходится казне более, чем втрое дешевле, а вот снаряды, наоборот, втрое дороже обыкновенной картечи, зато гораздо эффективнее. И, в отличие от миномёта времён Великой Отечественной, если очень уж прижмёт во время боя, из неё можно произвести один выстрел настильно прямо в подбегающих врагов, достаточно не раскладывать двуногу, а сам ствол положить на любую горизонтальную поверхность — телегу, бруствер или просто плоский валун. Делать это не рекомендуется, поскольку от отдачи мортика улетит с риском поломаться и покалечить позади стоящих, но в бою случается всякое и порой выстрел шрапнелью в упор может спасти много своих людей…
От размышлений меня отвлекли трое скачущих прямо на позиции всадников на забрызганных грязью усталых лошадях. Не доскакав до изготовившихся к бою на всякий случай стрельцов Евстафия Зернина, они резво поспрыгивали с сёдел. В переднем я узнал жильца московского Петра Сухова. С ним, судя по кафтанам старого покроя — то ли ярыжки, то ли боевые холопы. Сделав несколько шагов ко мне, Сухов сорвал с пропотевшей головы расшитую шёлковыми цветами шапку и низко, в пояс, поклонился, не жалеючи марая её оземь. Выпрямившись, уставился на меня снизу вверх шальными глазами:
— Радуйся, Великий Государь-надёжа! Государыня царица Мария Юрьевна двойнею разродилась! Сыновья у тебя, Государь!
