Читаем Мѣрная поступь онлайн бесплатно
От Успенского собора до царских палат идти — всего ничего. Всё в Кремле, всё под рукой. Сходил, переоблачился из парадного — красивого, но тяжелючего одеяния в более лёгкое, «походное». Конюшие подвели лошадей и вскоре я с охраной и небольшой свитой — в одиночку никак нельзя, «невместно» — отправился но новый Печатный двор. Да, теперь помимо Патриаршего, в Москве функционирует и Государев двор. Руководит там подьячий из московских боярских детей Дмитрий Шакловитый. Показал себя активным «контрреволюционером» во время путча Шуйских, участвовал в штурме Кремля, за что заслуженно носит на кафтане памятный знак «БЫЛЪ». Хорошо грамотен не только по-русски, но и по-немецки и по-польски. Такие полиглоты у нас пока редкость. В подчинении у него три десятка человек — от подьячих-наборщиков до столяра и мальчишек «принеси-подай». А главный помощник Шакловитого — выписанный ещё в прошлом году из австрийского Бреславля подмастерье печатника Ганс Копфшютц — ещё довольно молодой, лет двадцати пяти, но успевший крепко потравить свой организм испарениями типографских красок и свинцовой пылью. У себя во Вроцлаве — как поляки переназовут отбитый Красной Армией у немцев и подаренный «дружественному государству» Бреслау — Гансу вряд ли удалось сдать испытание на мастера-печатника. Как, впрочем, и в прочих владениях императора Священной Римской империи Германской нации Рудольфа Второго. Попросту бы загнулся от «профессионального заболевания». Здесь же, в «дикой Московии» он стал мастером всего лишь сдав экзамен в Патриаршем печатном дворе. Да, лично царю — так что, царь не человек? Царю тоже интересно, как набирается и печатается текст! Зато не пришлось, как пришлось бы в Бреславле, ни выпускать свой «шедевр», сиречь книгу собственного издания, ни выплачивать гильдии немаленький денежный залог, ни устраивать мастерам и подмастерьям «пир на весь мир» в качестве «проставы». Да и потом — уже в другом каком-то городе, поскольку в Бреславле у печатников «самим места мало» — арендовать или строить помещение, возводить печатный станок, устраивать наборные кассы и сушильни, набирать работников… А всё это обходится в немалый талер!
В Москве бревенчатый дом «в два жилья» с большими распахивающимися окнами, через которые проникает свет и свежий воздух, для нового Печатного двора уже построили, людей набрали — Копфшютцу пришлось только руководить постройкой станка и сопутствующих приспособлений, причём не за свой, а за казённый счёт. Так что не жизнь у него теперь, а малина! Знай — тискай заказанные от имени Государя бумаги, газету и книги, пей молоко за вредность и дыши свежим воздухом — ну, это в хорошую погоду, в плохую-то окна запрут, а в холода и вовсе ставнями заслонят. Но тут ничего не поделать: климат в Москве такой… Не европейский. И проживёт мастер-печатник ещё не пару-тройку лет, выхаркивая лёгкие напополам с кровью, а лет пятнадцать-двадцать, если получится.
— Шакловитый! Давай, показывай, как заказ мой печатаете!
Подьячий, низко склоняясь в поклоне — никак не отучу население от этой привычки! — подал из невысокой стопки высушенный и проглаженный лист бланка. Сверху, как казённой бумаге и полагается, гравюра по дереву, двуглавый орёл. Ниже крупными буквами надпись: «Видъ на жительство». Ещё ниже строчки: имя, отчество, прозвище, когда крещён, где проживает, внешенн описание, особые приметы…
Да, затеял я паспортную реформу. Прежде всего — для упорядочивания налогообложения, но и для учёта народонаселения тоже. Пусть пока только мужчин-христиан, осёдлое население. Татар и прочих самоедов заставить не получится: это у нас в России действует Юрьев день, а те басурмане в любой момент коней поседлают, баб с детворой в кибитки покидают — и рванут кочевать туда, где паспортов не требуется. В Китай, например, или в Персию. Так что приходится действовать аккуратно. Да и реформа эта начнётся не ранее зимы, когда добрые люди по домам сидят, никуда не шастают — так мужиков поймать легче, описать, паспорт выдать и алтын вдобавок. Копию «вида на жительство» — после в Москву вернуть и в архив сдать. На вечное хранение.
Следующим шагом станет введение солдатских и офицерских «книжек» в войске. Да, дело это затратное: бумага в стране нынче практически вся импортная и стоит прилично, но уже поручено Афоньке Грачу ставить в поместье под Тверью бумагоделательную мануфактуру. Исполу с казной. То есть «кредит» ему выдан от государства, пусть производит бумагу из опилок и тряпья, а как дело пойдёт на лад — пятьдесят процентов прибыли отдаёт в казну. Не умеешь? Учись! Не хочешь? Заставим. В стране у нас только так — без пинка животворящего так и будут лежать на печи, пузо кверху выставив.
