Читаем Манагер онлайн бесплатно
— Давайте быстрее, ребята — хмуро сказал купец, глядя на наши подковёрные игры — меня трясёт, боюсь, что зараза проникла в кровь. Надо скорее к лекарю попасть, а лекарь только в городе. Рила, давай на облучок, а Манагер и Мирака шагайте рядом — загару полегче будет. Я в повозку, иначе свалюсь. Поехали! Поехали быстрее, если хотите видеть меня живым и здоровым!
Повозка заскрипела и выехала на тракт — трупы разбойников так и валялись у дороги, и только какие-то ночные мародёры-зверьки объели им лицо, так что теперь казалось — покойники улыбаются нам белозубой улыбкой.
Мирака недовольно посмотрела на трупы, раздражённо сплюнула и прошептала:
— Скоты! Вчера я могла бы лежать под одним из них, а может и под всеми. Так им и надо, ничуть не жалко! Кстати, Манагер, у тебя совесть есть?
Я опешил — чего это она вызверилась? Вроде никаких грехов я за собой не заметил, о чём не преминул ей тут же сообщить.
— То-то и оно, что не заметил — старшую сестру заметил, а меня нет? Я что, уродка какая-то? С ней, значит, можно миловаться, а меня побоку? Бессовестные! Вечно я всегда при раздаче подарков последняя!
— Ээээ… — я не знал, что и сказать — а не рано тебе? Может ты ещё слишком молода, чтобы думать о мужчинах?
— Ты как будто не акома — насторожилась девушка — ведь у вас девушки выходят замуж после первой крови! А ты рассуждаешь, как какой-то жрец из храма целомудрия!
— Да это я так, к слову пришлось — отступил я на попятную — ты вправе решать сама, как и с кем будешь миловаться, согласен. Ну всё, отстань, дай подумать. Да и мне надо работать — вдруг кто-то выскочит и нападёт на нас снова! Не мешай наблюдать за окрестностями.
— Да ты просто уходишь от разговора — проницательно сказала и ухмыльнулась Мирака — странный ты какой-то…но желанный. Потом обсудим.
И она зашагала к сидящей на телеге сестре, хихикая про себя и чего-то бормоча, типа:
'
Я остался в гордом одиночестве и растерянности — это полный аут! Второй раз за сутки меня раскусывает как орех влюблённая девица! Да что же это такое делается⁈ Или бабы мне попались такие хитроумные, или я полный лох — стою на лыжах, а лыжи не едут…или лето, или я…хммм. Мдя.
Городские ворота ничем примечательным не запомнились, так как не отличались от каких-нибудь кремлёвских ворот, кроме дешёвого исполнения и явной функциональности — впрочем, одно врезалось мне в память — петли ворот были медные. На Машруме это было похоже на то, как если бы на Земле петли ворот сделали из золота или платины. Хотя — нет — из бриллиантов — такая была цена петель. Такие петли мог позволить себе только большой и очень богатый город, и никто иной. А в остальном — ничего особенного — так я себе и представлял средневековый город — каменная стена, высотой с пятиэтажку, часовые, бдящие возле ворот и на стене, будочка «дежурного» в воротах — для сбора мзды и осмотра груза, ввозимого в город — всё рутинно, пыльно, скучно. Монеты переходят из рук в руки, стражники скучают и вяло переругиваются, решая, кто пойдёт за водой, а то горло пересохло, затор в проезде с матом и криками — сцепились два торговца, не желавшие уступить друг другу проезд.
Если заменить всё это автомобилями и одеть людей в земную одежду, то и не отличишь от обычных горожан — хамство, скука и пробки на дорогах. Я даже слегка разочаровался — ожидал увидеть что-то эпическое, эдакое, соответствующее сказочным повествованиям и ролевым играм, а тут какое-то дежавю…
Город внутри тоже не представлял собой ничего особенного — этакий арабский городишко с налепленными друг к другу плоскокрышными зданиями, разноцветной, грязноватой толпой и сладким запахом помоев, знакомым мне по улицам одного провинциального города, в котором я был в командировке. Там всего в нескольких кварталах от центра добрые граждане плескали мочу из вёдер просто на мостовую, под ноги прохожим, и когда наступало лето, вся это жёлто-зелёная жидкость испарялась, создавая неповторимое амбре.
До сих пор название этого города ассоциируется у меня с мочой и помоями — возникла устойчивая мнемоническая связь.
Что-то подобное было и здесь, с тем различием, что на Земле люди экономили на вывозе из выгребных ям, плеская помои на улицу, а тут никаких выгребных ям не было и помине, а все помои текли по канавам сбоку улиц, попадая в конце своего пути в море — благо был уклон в сторону моря и дожди частенько помогали очистить этот город от нечистот.
Во что правда было интересно — это народ на улицах. Одетые и раздетые, чистые и грязные, белолицые и чернолицые — кого только не было! Сразу верилось, что это громадный по здешним меркам, город-порт, город-рынок.
С замиранием сердца я заметил на улицах города рабынь, которых вели на верёвках, прикреплённых к чему-то вроде собачьих ошейников. Рабыни обычно что-то несли за своими хозяевами или хозяйками — шествуя как собачки на поводке. Они были в основном обнажены, частично, или совсем — похоже, хозяева не особенно заботились о сохранности чувства собственного достоинства у рабов и рабынь.
