Читаем Манагер онлайн бесплатно
Уже под вечер, когда я перелез через толстый ствол упавшего дерева, возле куста со знакомыми сочными жёлто-красными плодами, увидел несколько людей, практических голых, только на причинном месте был приделан какой-то сосуд — вроде выдолбленной сушёной тыквы. Мне сразу вспомнились земные аборигены из джунглей — они носили что-то подобное, и чем сосуд был больше, тем важнее был воин. Мне кажется, что это соответствует желанию некоторых мелких людей купить автомобиль как можно большего размера — джип, величиной с дом, к примеру — чем это не современный сосуд на причинном месте? Сколько раз я наблюдал, как тип в таком джипе медленно-медленно переползает рельсы, возвышающиеся над мостовой аж на сантиметр. Для него джип не средство преодоления пространства и бездорожья, а вот такой написьник — и чем он больше, тем важнее и значительнее чувствует себя этот «хозяин жизни». И теперь скажите — далеко ли мы ушли от голых дикарей?
Так вот — дикари были голыми, в написьниках, лица разрисованы белой краской — ну что у них такая тяга к белой краске в джунглях⁈ Ах да! — вспомнил я — белый цвет у многих народов означает, что хозяин разрисованного лица имеет отношение к отправке на тот свет — белый цвет, цвет траура, цвет загробного мира. Убийца, одним словом.
Эге-ге…не нравится мне их цвет…не хочу я на тот свет. Что там говорил Аркан? Не делать резких движений, не угрожать, не нападать!
Кстати сказать — аборигены стояли вполне спокойно и не выказывали никаких признаков агрессии — стоят себе и смотрят на меня, как на бегающего во дворе щенка. Один из них отделился от группы и плавными движениями, так, что не хрустнула ни одна хворостинка на земле, подошёл ко мне.
Минуты три мы рассматривали друг друга — абориген был черноволосым, сероглазым, довольно смуглым — там, где не было белой краски, пропорционального сложения — худощавый, как и все тут, не толстый, и самое главное — ниже меня на полголовы. Он осмотрел меня с ног до головы, осторожно протянул руку и пощупал мои плечи, которые были шире его плеч чуть не в два раза. А может и в два.
То, что он нащупал, ему, видимо, понравилось, и абориген повернулся к своим товарищам и сказал что-то на странном щёлкающем, будто птичьем языке, напоминавшем токование глухаря. Подумалось — а ведь он ко мне спиной повернулся. Значит, доверяет? Доверяет — не доверяет. По крайней мере врагом не считает, как я понял. И это уже хорошо…
Абориген повернулся ко мне и что-то прощёлкал на своём языке. Я подумал, и ответил — на языке рабовладельцев:
— Я не понимаю!
Абориген подумал, кивнул, и на ломаном имперском сказал:
— Идти со мной. Нет больно. Нет смерть. Гость.
Я кивнул головой, абориген довольно улыбнулся — выглядело это довольно странно — белая маска разошлась в сторону, как у персонажа театра Кабуки, и зашагал по незаметной тропе.
Я последовал за ним, остальные аборигены позади меня. Всем телом ощущалось их присутствие за спиной, а мысли о том, что в любой момент могу лишиться жизни, не способствовали спокойствию духа. Впрочем, по здравому размышлению, у меня было гораздо больше шансов получить нож в спину от моих современников, чем вот от таких дикарей. В их понятиях всегда было слово «табу», по отношению к гостям — гостя нельзя убивать, нельзя его есть, обижать — если он соблюдает законы племени и тоже не нарушает табу.
Вообще-то это скользкая и непредсказуемая штука — что есть табу, а что не табу? А как добиться, чтобы тебя признали гостем? Ведь есть ещё такое понятие как «чужак», и во многих языках «чужак» и «враг» обозначаются одним словом.
Вспомнилось, как в мордовских лесах, не так уж задолго до революции, местные жители привязали к дереву и оставили в лесу в жертву богу леса — Киреметю случайно попавшего к ним чужого — даже какое-то расследование царских властей было по этому поводу. А ведь всего прошло с тех пор полторы сотни лет…что такое полторы сотни лет по сравнению с сотнями миллионов лет?
Эти мысли бились в голове, когда я смотрел в смуглую спину идущего впереди аборигена, ведущего меня по тропинке — с интересом отметил, что москиты его тоже не едят, и сделал зарубку в голове — спрошу попозже, как они этого добиваются.
Шли мы около двух часов — я понял, что каким-то образом в своих блужданиях я практически вышел на деревню аборигенов, спрятавшуюся в густых джунглях.
В ней было около сорока хижин, по меркам древнего мира — довольно-таки большое племя. Грубо прикинул — если в каждой хижине человек пять обитателей — двести человек народа. Нет, гораздо больше — это взрослых человек пять, а сколько детей? Значит — раза в три, минимум, больше, если со стариками и детьми.
Много это, или мало? Для Земли — мало, для Машрума. а что для Машрума? Я ведь его ни черта не знаю. Хватит делать предположения, надо выкинуть из головы лишние мысли, и пока что просто выживать, насколько мне это позволят делать.
