Читаем Кульбиты онлайн бесплатно
Ему хочется плюнуть Томасу в лицо. Кажется, его вот-вот стошнит на лакированные мокасины старшего партнера. Черт. Сколько всего он принес в жертву компании, сколько всего вложил! Он думал: «Ну, еще три года, максимум пять, а потом продам свою долю». Семья будет обеспечена на много поколений вперед, и я смогу наконец проводить время с родными». А теперь у него ничего нет. И он сам в этом виноват.
Блестящий ум не заметил опасности так же, как когда-то не замечал, как врет ему Вальтер. Его жизнь – затянувшаяся на горле темная петля, наследие лживого отца уничтожено лживым партнером. Эдди стыдно за самого себя, за то, что он считал себя неуязвимым, а Томас продолжает лепетать оправдания. Эдди думает о Норе и Лени: как он им скажет, что все потерял – лишился денег, а в ближайшее время лишится и работы? Что останется от мужа и отца, который должен быть сильным, должен заботиться о них?
Он пытается подсчитать: ипотека, расходы на привычный образ жизни, налоги, планы Норы открыть бутик и торговые точки в крупных супермаркетах – на это он тоже обещал дать денег, – а еще соревнования Лени. Утром жизнь казалась такой простой, а сейчас все рушится.
Он не отвечает Томасу. Чувствует, что может сорваться, врезать ему по морде или сделать что-то более страшное. Ему плохо, так плохо, и он выходит из кабинета, хлопает дверью, и консультанты в опенспейсе провожают его испуганными взглядами. Он вылетает на парковку, бросается к машине, едет прочь из города, открыв окно, чтобы не потерять сознание. Сворачивает на проселочную дорогу, останавливается и сидит в машине, словно в убежище. Телефон отключен. Вокруг расстилается желто-зеленый ковер – под теплым ветром колышется рапс. Если бы он вышел из машины и сделал несколько шагов, то заметил бы, что стебли облеплены тлей. Увидел бы, что за всей этой красотой скрывается болезнь, неизбежный упадок, трагедия. Но он неподвижно сидит, навалившись на руль. Мир вокруг перестал для него существовать.
К семи часам вечера он снова заводит машину и едет домой, хотя обычно остается в офисе до одиннадцати – если, конечно, они не приглашены куда-нибудь на ужин. Нора и Лени на кухне, готовят домашнюю гранолу. Эдди очень бледен.
– Все в порядке? – встревоженно спрашивает Нора.
– Джона дал нам рецепт, – перебивает Лени. – Для завтрака! В нем полно энергии! Это и для тебя тоже, папа!
Эдди смотрит на дочь, которая отмеряет овсяные хлопья. Она поворачивается к нему и улыбается. Волосы собраны в пучок, на лице макияж – наверное, репетирует перед соревнованиями. Какая же она красивая… Ей всего тринадцать лет, но выглядит она на все пятнадцать.
– Я просто устал, – отвечает он. – Все в порядке, мои дорогие.
Джона лупит боксерскую грушу, а хотел бы избить себя самого. В просторном пустом зале, где светятся лишь зеленые указатели аварийных выходов, среди четко очерченных форм – беговых дорожек, стоек с гантелями, лавок, брусьев, – он пытается справиться с бурей, которая бушует внутри. Задушить ярость, которая поднимается в его душе в самый неподходящий момент – всякий раз, когда, казалось бы, можно почувствовать себя счастливым. Если бы он не был так одинок, если бы у него были друзья и семья, мог бы он открыться им – или все решили бы, что он безумен? Но ведь он и есть безумец, разве нет? Ведь ни друзей, ни семьи ему не нужно…
Он снова наносит удар, потом выходит на улицу и бежит – пять километров, десять… Еще не так поздно. Трижды он встречает знакомых: школьного учителя, секретаршу из мэрии, мужчину с собакой. Они кивают ему – он местная знаменитость. Клуб побеждает все чаще, о нем постоянно пишут в местной газете. Недавно у Джоны даже брали интервью для государственного телеканала – у бывшего чемпиона, а теперь тренера малоизвестного, но захватывающего вида спорта, спорта высоких достижений, который тем не менее слишком часто относят к второстепенным. Люди пытаются привлечь его внимание, порой даже не осознавая этого. Он притягивает окружающих – и мужчин, и женщин, – и это происходит почти всегда. Так уж он действует на них. Он, и его большое смуглое тело, широкий шаг, массивные скульптурные бедра и плечи, а возможно, и загадка, таящаяся в его взгляде, в его молчании, в его мраке.
