Читаем Кульбиты онлайн бесплатно
Мгновение он колеблется, хочет пойти с ними, убедить их, что может быть полезен, но затем отказывается от этой мысли, оставляет им дубликат ключей. В глубине души он знает, что ему лучше остаться. Он ждет, когда закроется дверь, он знает, что ему нужно, и идет в зал – спортивная форма еще на нем, – снимает обувь, моет руки, натирает ладони тальком, встает у начала гимнастической дорожки, вдох, пробежка, прыжок, еще один, переворот, еще один, беги, Джона, прыгай, крутись, раз уж так нужно, крутись, пока силы тебя не покинут, пока не вывернешь жизнь, как перчатку, там, наверху, нет ничего, кроме огня, который тебя обжигает, ничего, кроме головокружения. В пустом зале звук прыжков отскакивает от стен, наполняет Джону, он чувствует облегчение, но нужно остановиться – силы покидают его, он уже не так силен и вынослив, как в двадцать лет, не так гибок, как тогда, когда был учеником, даже решительности ему уже не хватает. Он поднимается к себе, ему немного лучше. Лени и ее отец ушли сорок пять минут назад, он задергивает шторы, чтобы создать полумрак, усилить свое одиночество, сворачивается на диване в позе эмбриона, берет телефон, читает последнее сообщение Норы, он вдруг так счастлив, что сохранил его – хотя она требовала, чтобы он все стирал, уничтожал любые следы их общения, – это нейтральные, осторожные слова: «Спасибо, спасибо за все, до скорого», и это именно то, что думает он: спасибо, спасибо за все, и вдруг, неожиданно для себя, он набирает ее номер, телефон прижат к уху, раздаются гудки: один, два, три, четыре… и вдруг он вздрагивает: трубку снимают, и его сердце разлетается на части.
«Нора, – говорит он, – о, Нора, ты жива, Нора, милая, любимая, Нора, неужели Бог все-таки есть?!»
В трубке кто-то дышит, всего секунду, и затем – тишина.
Огромная ветка с густой листвой – наверное, тополь, он точно не помнит. Его что-то хлестнуло и ударило – вот что он запомнил, вот эти ощущения, но больно не было, он чувствовал вкус крови во рту, едкий и устойчивый, и жар в руке, и еще усилия, чтобы оставаться в сознании, чтобы понять, что с ним произошло; несколько минут он не мог говорить, потом услышал крики, и еще шел ливень, и мокрая земля забила ноздри и уши. Он помнит, что не мог больше стоять, его тошнило, он закрыл глаза и лег в грязь, держась только за голос Айрис, еле слышный, как шепот. Все остальное – что произошло дальше и как это было – ему рассказала Айрис.
Правая рука загипсована до кончиков пальцев, так что Лени может держать его только за левую. Она сжимает ее. И не знает, как еще показать, как он для нее важен и что она его слушает. Теперь, когда в голове прояснилось, она пытается навести порядок в своем сердце.
Три дня назад она наконец перезвонила Айрис, но была еще слишком взволнована, чтобы понимать, что та ей говорит, – Свен Йенсен пострадал, и это как-то связано с ней, с Лени. Ей нужно было пережить утрату, исчезновение матери, нужно было принимать решения, связанные с последствиями ужасных событий. И во всем этом Свен не был на первом месте.
В тот вечер она так долго надеялась на чудо. Час за часом спасатели продолжали разбирать завалы; когда стемнело, вдоль пути следования смерча установили прожекторы: поиски продолжатся до тех пор, пока не будут найдены все пропавшие. Спасатели обратились к родственникам, друзьям, зевакам с просьбой разойтись, натянули красно-желтые ленты вокруг зоны работ; приехали еще экскаваторы, еще грузовики, еще люди в снаряжении и касках. Из квартиры Джоны эти прожекторы казались Лени огнями вдоль посадочной полосы, проложенной через центр города.
Если бы только мама могла спуститься по трапу самолета…
Но чуда не произошло.
Часов в восемь вечера отец вдруг решил приготовить одно из тех блюд, которые выдумывала Нора, чтобы дочь получала сбалансированное питание. Рис, сезонные овощи, яйца – это и многое другое он купил, когда они наконец ушли от их разрушенного дома, у которого стояли, потрясенные, постепенно осознавая, что потеряли не только Нору. У них больше ничего не было, абсолютно ничего, кроме предметов первой необходимости, которые им выдали в качестве гуманитарной помощи. Ни пары носков, ни зубной щетки, ни сменной футболки, ни упаковки тампонов для Лени. Нужно было решать насущные проблемы, а составление списка утраченного имущества – того, что имело материальную или сентиментальную ценность, – отложить на потом.
