Читаем Кульбиты онлайн бесплатно
Лени давно не надеется, что родители заметят опасность – и, следовательно, когда-нибудь поймут ее выбор. Она довольствуется молчаливой поддержкой Норы и старается не сердить отца разговорами о будущем. Осознав масштаб проблемы, в первые несколько лет Лени пыталась поделиться своими страхами с родителями: она понимала, что еще слишком мала, чтобы уложить в голове всю информацию, понять цели политиков, способы и средства, которые они используют. Но родители уклонялись от разговора. Уверяли, что решение будет найдено, – все эти пустые фразы, Боже, даже в тринадцать лет все понимают, какая это чушь. Родители ловко меняли тему, начинали обсуждать ее учебу, профессию, которая могла бы ей подойти, выбирали, куда поехать в отпуск. Они продолжали жить, как будто ничего или почти ничего не поменялось. Прошло три-четыре года, международных конфликтов становилось все больше: экономических, военных… Климат становился непредсказуемым, в его механизме что-то сломалось, льды таяли, ураганы бушевали, вулканы просыпались, трещины углублялись, землетрясения и наводнения уничтожали города, леса горели, каждую неделю – новая катастрофа, каждую неделю – новый конфликт, жуткие кадры, чудовищные цифры, мертвые тела, люди, утонувшие в море, задохнувшиеся от жары, замерзшие насмерть, погибшие от загрязнения окружающей среды, отравленные, истощенные, обезвоженные, уничтоженные пулями и бомбами… Каждую неделю страданий, бедности, болезней, насилия, безумия становилось все больше – но все это происходило далеко от их дома. Лени говорила о разрушениях, о необратимых последствиях, а родители вздыхали: «О, Лени. Все в порядке. Столько людей над этим работает. Да, климат слетел с катушек, но выход обязательно будет найден. Лени, плохие новости повышают рейтинги, а хорошие дохода не приносят – это один из принципов журналистики. Послушай, планета страдает, это правда, но все не так ужасно, как кажется».
Каждый вечер в новостях показывали какие-нибудь катастрофы и политиков, которые ловко обходили неудобные вопросы, и они привыкли. Полные благих намерений, они даже сортировали мусор, устанавливали системы для сбора дождевой воды, использовали фильтры для воды. Но по большому счету им было все равно. Они жили, наслаждались, строили планы, и волновало их только одно: поспевает ли медицина за исследованиями по увеличению продолжительности жизни.
Их встроенная программа не учитывала возможности всемирного коллапса, а если и учитывала, то в такой далекой перспективе, что они к тому времени забудут собственное имя. После них хоть потоп. Та же встроенная программа, вероятно, не позволяла им увидеть серьезную угрозу, которая нависла над будущим их дочери. Они продолжали смотреть на Лени любящим взглядом и сочувственно улыбаться: неравнодушная молодежь, это так прекрасно!
Да вы издеваетесь…
Лени чувствует грусть и отчаяние, когда думает обо всем этом. Перед глазами у ее родителей то же, что и у нее, но видят они совершенно другое. Они динозавры двадцать первого века, близится вымирание, человечество вот-вот исчезнет с лица земли, а они по-прежнему начинают фразы с этого: «В моем возрасте ты поймешь…» или «Вот когда у тебя будут дети…» И даже хуже: «Поймешь, когда сама начнешь оплачивать счета». Это навязчивая идея ее отца: дочь должна «хорошо зарабатывать», «найти свое убежище», он только об этом и говорит, целый день может мусолить метафору о финансовой подушке. Можно подумать, деньги защитят ее от катастрофы. Да, она будет платить по счетам, как и все ее поколение. И даже малыши, те, кто сегодня только появился на свет, уже обречены – они будут платить с процентами. Она не знает, сколько времени у нее осталось, и даже если проживет она долго, неизвестно, какой будет эта жизнь.
Она не станет тратить все силы на учебу, получая знания, которые устареют еще до того, как она закончит учиться. Или на получение профессии, которая либо исчезнет раньше, чем она отправит свое первое резюме, либо людей из нее вытеснит искусственный интеллект. Она будет довольствоваться тем, что предложит ей жизнь; возьмет все, до чего сможет дотянуться, постарается избежать тьмы, если уж не избежать гибели, будет двигаться все быстрее, становиться сильнее. Весь ее план сводится к одному слову – тамблинг. На площадке и в воздухе, на эти восемь или десять секунд, она попадает в другую реальность, испытывает экстаз, достигает вершин блаженства, все остальное исчезает, даже конец света, – вырваться на десять секунд из земного притяжения, коснуться пола, и снова и снова взлетать туда, где ничто и никто до нее не доберется, и пусть отец думает что хочет. А видит он только это – выступление длиной всего десять секунд; можно подумать, чем оно короче, тем менее благороден спорт, – и он ранит ее: дни, месяцы тренировок ради ничтожных десяти секунд, насмехается он, худшая инвестиция в его жизни! Он предупреждает ее: задумайся, дорогая, ты отдаешь все, что у тебя есть, свои лучшие годы, но что останется тебе? Ничего, кроме, может быть, болей в связках и суставов, изношенных раньше времени.
