Читаем Кульбиты онлайн бесплатно
У привилегий, которыми она пользуется, высокая цена. Приходится нагонять школьную программу, сидеть над учебниками и конспектами Айрис, ее единственной настоящей подруги. Каждый раз, когда учителя проходят между рядами, раздавая проверенные работы, дыхание Лени учащается.
Она никогда не была отличницей, математика и французский даются ей непросто, она серьезно относится к учебе, но звезд с неба не хватает и, несмотря на свои спортивные успехи, боится плохих оценок. Но еще больше она боится разочаровать родителей. Особенно отца. Она бы все на свете отдала, чтобы понять, что с ним происходит. Он всегда так гордился ею, был к ней так добр. Поддерживал, когда она получала первые награды. Он часто приходил домой поздно, в одиннадцать, в полночь, но никогда не забывал зайти к ней в комнату и поцеловать ее. Обычно она уже спала, но он всегда перекладывал на другое место ее любимую игрушку – бежевого кролика с затертым брюшком и ушами, которые уже раз десять пришивали обратно. Этот кролик был с ней с рождения, и отец сажал его то на тумбочку, то на стул, и даже прятал в одной из ее туфель – чтобы утром она увидела и поняла: он к ней заходил.
Получая медаль за победу в городском чемпионате среди участников десяти – двенадцати лет, она видела слезы у него на глазах. Когда Джона, ее тренер, объявил, что со следующего года она переходит в элитную группу, отец угощал шампанским весь клуб. Сколько раз он подхватывал ее и шептал на ухо: «Моя прелесть, моя радость, ты невероятна, будь счастлива, верь в себя, я всегда буду рядом, все, что я делаю, – это для тебя, Лени, для тебя и для твоей матери».
Почему эта жизнь вдруг перестала ему нравиться? Он сказал, что хочет больше времени проводить с семьей, хочет видеть, как растет дочь, – ведь, по его словам, все это время он жил на Луне, а Лени с ее матерью – на Марсе. В то утро он выглядел совершенно счастливым, протягивая ей тарелку с яичницей. Он улыбался и, уходя на работу, пожелал им хорошего дня. Ничто в его голосе и поведении не предвещало того, что случилось потом. Вечером он уже был другим, когда ворвался на кухню. Глаза у него как-то странно запали. Он едва взглянул на Лени. Попросил Нору выйти с ним в сад, к инжирному дереву, которое они посадили после рождения дочери, – сказал, что хочет поговорить с ней наедине. Лени очень удивилась и подумала: что такого он хочет сказать? Подумала: а что, если у него есть любовница, подумала о разводе, у нее было достаточно времени, чтобы представить себе весь сюжет и его последствия. А если родители разойдутся, значит ли это, что они продадут дом, переедут в другой город, далеко от клуба? При этой мысли она застыла – не потому, что семья рушилась, а потому, что придется уехать, забыть о тамблинге, о Джоне, о чемпионате элит, ведь таких клубов и тренеров, как Джона, нигде больше нет. С тем же успехом можно было бы просто выпустить ей кишки… Однако родители вернулись в дом и сказали: отец всего лишь уходит с работы, чтобы открыть свой бизнес. По их мнению, это хорошая новость. Вероятно, так оно и было – никакой любовницы, никакой угрозы семейному счастью, ни переезда, ни других катастроф. Отец устроит себе кабинет в комнате для гостей. Раньше это была «комната дяди Эрнеста», но тот приезжал очень уж редко и предпочитал ночевать в своем фургоне – даже зимой, когда снег укрывал машину толстым белым одеялом.
Родители очень старались убедить ее: «Ты рада, Лени, да? Счастлива за папу, правда? Для нас троих так будет гораздо лучше!» И она сказала то, что они хотели услышать, ведь решение уже было принято. Все равно никто не стал бы ее слушать. Даже если бы она высказала свои опасения. Они не воспринимали ее всерьез, все еще считали ребенком. Они любили ее и были щедры, с этим не поспоришь, но если дело касалось чего-то помимо школы и спорта, то места в общем разговоре для нее не было.
Они видели перед собой только хорошенькую девочку с косами и сильными ногами, хотя она давно уже была взрослее многих взрослых – знала, что значит держать себя в узде, что такое боль и что всего нужно добиваться тяжелым трудом, знала, каково это – смиряться с неудачей, стремиться к совершенству, преодолевать себя, как знает это любой высококлассный атлет, и неважно, сколько ему лет – двенадцать или тридцать. Чтобы узнать все это, приходилось проживать несколько жизней одновременно. Она умела в одно мгновение оценить ситуацию, увидеть и ловушки, и возможности. Она замечала малейшие изменения вокруг себя, вибрацию тел, скрытые эмоции – у нее был этот дар, которым наделены чемпионы и люди искусства, – и в тот вечер, когда отец переступил порог кухни, она сразу поняла: происходит что-то опасное, то, что необратимо нарушит их экосистему, станет спусковым крючком грядущих изменений. Но она просто кивнула: «Конечно, я счастлива».
