Читаем Кульбиты онлайн бесплатно
За несколько дней до этого разговора Нора решила тайком написать бывшему партнеру мужа. Она долго подбирала слова, чтобы тактично и осторожно подготовить почву. Томас был известным ценителем джаза, и Нора прикинулась, будто хочет посоветоваться насчет сюрприза для Эдди – редкой пластинки, которую собирается ему подарить. В конце письма она добавила: «Как жаль, вы были такой замечательной командой! Иногда я задаюсь вопросом: не жалеете ли вы оба о том времени».
Томас ответил короткой фразой: «Дорогая Нора, я жалею гораздо больше, чем ты можешь себе представить». И сообщил, где найти пластинку, о которой она спрашивала. Нора преисполнилась надеждой.
Однако вечером в ресторане, услышав о Томасе, Эдди побледнел и начал кричать:
– Нет ни малейшего шанса, что я туда вернусь! НИ МАЛЕЙШЕГО, Нора, ты понимаешь?! Мое место здесь, рядом с семьей! Но, может быть, тебе это не нравится? Может, тебе больше нравится муж, которого никогда нет рядом?
Норе вдруг показалось, что весь ресторан прислушивается к их разговору. Что она оказалась в пьесе и Эдди – режиссер, а она не знает текста. Она вжалась в стул.
– Это все неправда. Не по-настоящему, – шептала она. – Этого не может быть.
Только не мы. Только не с нами, – думала она.
Перед ее внутренним взором встала картина: Эдди перед ней на коленях, собирает брауни, его сияющая улыбка, вспыхнувшая между ними страсть…
Они молча доели десерт, он проверил счет, слегка вздернув бровь, что означало: столько денег… за это?
Она была растеряна. Вернувшись домой, она прижалась к нему, поцеловала. Он грубо оттолкнул ее:
– Нора, мне не нужны подачки. Меня не интересует секс в качестве извинения, утешения или способа провести время.
Ближе к полуночи он явился в ее прибежище – в мастерскую. Протянул ей чашку горячего чая и апельсиновый мармелад, который она так любила.
– Нора, я идиот. Прости меня.
Больше она никогда не заводила разговора ни о его увольнении, ни о Томасе.
Как получилось, что прошло всего три года – и ее счастливая жизнь куда-то делась? На смену радости явились пугающая безысходность и ощущение нависшего над ними несчастья. Видения, которые преследовали ее когда-то, кажутся теперь пророчествами. Дом давит на нее, стены сжимаются, мерзкая слизь засасывает, проникает в поры, едва позволяет дышать. Нет, она не сдается, она борется, даже если вокруг почти ничего не видно. Делает все, чтобы никто не заметил ее надломленности и того, как она задыхается. Из последних сил собирает остатки прежней себя – по кускам. Нора преуспела в умении маскироваться. Красивое платье, цветы в волосах, золотой браслет на запястье, на щеки – немного румян. Она слишком дорожит теми, кого любит, чтобы обрушивать на них свое отчаяние. В первую очередь речь об Эдди. Он этого не вынесет. Несмотря на все его вспышки гнева, постоянное нарушение ее границ и нападения, когда он так ранит ее, она ни разу не усомнилась в существующей между ними любви, глубоко пустившей корни, неизменной.
А еще есть Лени – она тоже не выдержит такого груза. Ей шестнадцать, она уже не ребенок, но этого все равно недостаточно. Она стоит у порога, за которым начинается новый этап ее жизни – жизни молодой женщины, она ищет ответы на главные вопросы. Ей нужна сильная мать, верная, стойкая и надежная союзница – та, что всегда рядом. Та, что примет любой ее выбор, даже самый неожиданный. Ей нужны эти бесценные, восстанавливающие силы минуты, когда она забирается к Норе в постель, сворачивается у нее под боком и вновь становится любимым, требующим заботы ребенком.
А еще есть Джона.
Иногда Нора думает о подозрениях Эдди, о его обвинениях и о том, какую роль они сыграли в том, что потом произошло. Эдди стал одержим сексом. После рождения Лени – уже тогда – он показывал свое разочарование, но довольно быстро смирился с тем, что Нора теперь не та, что их общий ритм изменился и нужно найти компромисс. Все это было как-то связано с гормонами, с усталостью, с тем, сколько сил у нее остается, с либидо. Одну привилегию он потерял, зато приобрел другую – он получил семью, чудесную дочь. Так было, пока он не принял то проклятое решение. Неужели все дело было в физической близости? Он начал постоянно требовать ее тела. «Я хочу свою жену! Нора, ты ведь моя жена», – твердил он, будто желая убедиться, что она по-прежнему принадлежит ему. Если она уделяла слишком много времени Лени – а она уделяла, все больше и больше, поскольку дочь стала чаще принимать участие в спортивных соревнованиях, – это его раздражало. Если она одевалась второпях и забывала накраситься, он видел в этом пренебрежение к себе. И наносил удар.
– Ты больше совсем на меня не смотришь. Куда подевались мы? Я уже не человек, а какой-то робот, вроде твоего кухонного комбайна. Он месит тесто для пирогов, а я зарабатываю деньги для тебя и нашей дочери.
